на ее груди, оставляя лишь тонкую ткань нижней сорочки, и пальцами залез в глубокий вырез, вынимая ключ:
– Теперь я буду решать, когда вам закрываться в покоях, Ваша Светлость. Ваша непокорность впечатляет.
Он отошел от нее, открыл дверь и уже у порога произнес:
– Теперь вы будете заперты здесь, потому что я так хочу. Но напомню, что есть другая дверь. – Он указал на ту дверь, которая теперь была открыта и вела в его покои. – Буду рад вас видеть.
Он вышел, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.
Диана осталась одна в своих покоях с тяжестью на сердце. Она перевела взгляд на выбитую дверь, понимая, что в спальню герцога она все равно не пойдет. Раз он ее запер, значит, она будет сидеть у себя в покоях. Дело принципа.
Ужин ей принесла Марта, которая попала к ней иным путем – вместе со Стефано, через его покои. Она жалобно посмотрела на хозяйку и произнесла:
– Я помогу вам переодеться в сорочку…
– Не стоит, – тут же прервал ее герцог и указал на выход, – она справится сама.
Марта поникла, уже готова была идти, но успела прошептать:
– Не перечьте ему, лучше смириться. Он вас все равно подчинит себе.
Она ушла, а Диана осталась сидеть за столом с ложкой в руках, обдумывая ее слова. Нет, Марта ошиблась! Он может подчинить себе войско, земли, даже другие страны, но ее никогда. И улыбнувшись, принялась за ужин, даже не обращая внимания, что герцог находится в своих покоях, а ее дверь выбита. Но когда она поняла, что будет спать с открытой дверью, ложка выпала из ее рук. На этот звук в покои заглянул Стефано:
– Вас покормить? Или позвать Марту?
Он был одет в белую камичи. Она распахнулась, оголяя его грудь. Диана сглотнула и уткнулась в блюдо, на котором лежал запеченный цыпленок с овощами.
– Я справлюсь сама, – пробубнила она, – даже переоденусь сама.
– Как знаете.
Он скрылся у себя в покоях, и Диана спокойно доела цыпленка, вымыла руки в бадье с водой, которую успели принести слуги до того, как Властитель мира запер ее здесь, и принялась переодеваться. Развязывать ленты на платье оказалось сложно, но она справилась. Куда сложнее было завязывать их на ночной сорочке. К тому же они, как назло, находились сзади. Чертыхнувшись, Диана села на кровать, услышав, как слуги принесли герцогу дрова в очаг и стали разжигать его. А ей, видимо, придется спать в холоде.
Придерживая сзади края сорочки, она вышла в его покои, наблюдая, как слуга поклонился и тут же ретировался. Сам же Стефано сидел у очага в царском кресле, читая бумаги. Или не читая, потому что ее появление он заметил сразу:
– У меня тепло и уютно, у вас холодно и одиноко, но у меня есть большая постель, которая бы согрела нас двоих.
Диана перевела взгляд на эту самую постель, увидев, что она уже приготовлена ко сну. Ее же кровать по-прежнему была застелена. Но в этом она проблемы не видела, в последнее время дома ей приходилось застилать и расстилать кровать самой. В общем, ее жизнь не изменилась.
– Люблю холод.
– Потому что вы холодная.
От такого комплимента она развернулась и зашла обратно в свои покои, опуская руки. В этот момент края сорочки разошлись и оголили заднюю часть ее тела. Она снова выругалась и тут же услышала смешок. Испугавшись и засмущавшись, Диана снова схватилась за края и обернулась к герцогу. Он стоял возле выбитой двери, сложив руки на груди, и наблюдал за ней. Еще и усмехался!
– Не вижу ничего смешного, Ваша Светлость. Вам нравится унижать женщин?
Он мотнул головой и подошел к ней ближе:
– Вы унижаете себя сами. – Стефано рывком повернул ее к себе спиной и начал завязывать ленты. Делал это медленно, специально касаясь ее кожи. От этих прикосновений она вздрагивала, поднимаясь на цыпочках, и слегка оборачивалась. – Значит, вам нравится сидеть взаперти?
– Это говорит тот, кто меня запер?
Он снова усмехнулся и туго затянул узел.
– Вы хуже Вайта.
– Лишите меня головы?
– Нет, у вас больше шансов стать покорной.
Он завязал последнюю ленту, и Диана тут же обернулась, встречаясь с синим взглядом. Насыщенным, почти темным. Казалось, что сейчас герцог начнет эти ленты развязывать. Пришлось отойти от него подальше.
– Завтра я хотел проехаться верхом в лес через город, думал выгулять Бьянку, может, даже пригласить на прогулку вас.
Заманчивое предложение, Диана попыталась улыбнуться, но тут же осеклась.
– Я же взаперти.
– Выход через мои покои. – Стефано указал на злосчастную выбитую дверь. – Хотите прогуляться, удивите меня чем-нибудь.
Она открыла рот от возмущения.
– Пожалуй, подышу воздухом через окно.
– Как знаете, – поклонился он, и на его лице Диана увидела ухмылку. Стефано Висконти опасен и хитер. Если она была бы на месте Изабеллы, то сейчас же попросила развязать ей ленты, терпела бы боль и унижение. Зато поехала бы в лес. Но она не Изабелла.
– Спокойной ночи, Ваша Светлость, – отчеканила она.
– Спокойной ночи, – улыбнулся он и вышел. – Если станет холодно, вы знаете, где тепло.
– Я стерла себе память.
В дверном проеме она увидела, как он на ходу скинул с себя камичи, показывая обнаженную спину. Диана тут же отвернулась и кинулась к кровати. Залезла под одеяло, понимая, что не убрала покрывало. Зато будет теплее.
Ночь прошла ужасно! В ее темной спальне было холодно, а из покоев герцога лился свет, который постепенно угасал. Она слышала, что пару раз Стефано вставал, чтобы разжечь его снова, потом ложился в кровать. А она боялась, что он не сможет сдержать себя из-за открытой двери и придет к ней.
Но, к счастью, этого не случилось, а под утро Диана провалилась в глубокий сон. Ее разбудил грохот в комнате, в которой она обычно принимала водные процедуры. Девушка испугалась, что это герцог нарушил ее пространство, но, услышав голос Марты, Диана от радости вскочила с кровати.
О Марта! Милая Марта! Сейчас любви к ней стало больше в два раза, а объятий в три. Диана обняла ее с такой силой, что та засмущалась, а потом расхохоталась, оттого, что стало щекотно.
– Простите, что разбудила, Ваша Светлость. Ковш выскользнул из старых рук. Ничего они уже не держат, – причитала она.
– Громите весь замок, Марта. Мне все равно. – Вдруг Диана осеклась, вспомнив вечер
