Гитлера. Вопрос об индивидуальной ответственности за агрессивную войну на уничтожение отпадал на фоне аргумента об исключительности положения командования, что лишало солдат вермахта всякой возможности принимать самостоятельные решения. Рядовые солдаты всегда могли сослаться на своих бывших командиров, которые опубликовали бесчисленное множество мемуаров. Воспоминания, вышедшие в 1955 году из-под пера генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна, выразили подобный взгляд на вещи с предельной ясностью. Свою апологетику Манштейн назвал «Утраченные победы»; в книге он заново проанализировал все свои сражения и подправил неутешительные их итоги. Вермахт дрался с честью, в духе прусских идеалов; армию предало тупое и бессовестное политическое руководство; поражение 1945 года было тяжелым событием, но вермахт принял его с достоинством. Во всем виноват Адольф Гитлер.
Миф о безупречной армии с ее вполне обычными солдатами помог спасти положительный образ военного опыта в глазах гражданского общества. Того, кто познал солдатскую доблесть, одобряло общество, которое ценит достойных. С другой стороны, жажда активной деятельности, энергия, столь необходимые на войне, теперь стали стремлением к успеху. На эпоху оказывали воздействие не индивидуалисты, а хозяйственные руководители, авантюристы и борцы – и федеральный канцлер, чей авторитарный стиль не всегда был бесспорным, но на которого тем не менее смотрели с благоговением.
С тех пор как Йозеф Неккерман вместе с семьей и фирмой переехал в центральный офис у Восточного вокзала Франкфурта, он все время был на работе – с раннего утра до поздней ночи. Если ему среди ночи вдруг приходила в голову блестящая идея, стоило лишь спуститься по лестнице, чтобы немедленно внедрить ее в конторе. Он приглашал деловых партнеров обедать к себе домой. Вверх и вниз по лестнице, из квартиры в зал для заседаний и обратно. Семья и бизнес слились для него в неразделимое целое.
Неккерман ни разу не пожалел об этом. Для него самым лучшим досугом была работа. Пять часов сна – больше ему не требовалось. Среди его причуд руководителя была одна привычка – сталкиваясь с трудным решением, он принимался мерить из угла в угол шагами свой кабинет.
[(52) «Назад, вперед, вправо, влево; я ходил из угла в угол до тех пор, пока до меня не доходило, чего я хочу».]
Шагая по кабинету, он задумчиво покусывал изящно подрубленный край батистового носового платка.
Он очень точно уловил тогда атмосферу той исключительной ситуации, в которую хотели прорваться люди. Ничто не воодушевляло сильнее, чем стремление участвовать в этом рывке – ежедневно растущие показатели опьяняли его. Частью его деятельности была борьба с конкурентами – в то время в Германии насчитывалось до четырех тысяч фирм рассылочной торговли. Йозеф Неккерман был более целеустремленным, более одаренным и более жестким по отношению к себе, чем большинство других. Задолго до этого он создал для себя картотеку клиентов со ста тысячами адресов доставки. Очень скоро компания «Neckermann Versand KG»[55] стала предлагать покупателям больше, чем просто недорогую одежду. В ассортимент вошли мелкие предметы мебели и кожгалантерея, светильники, радиоприемники, телевизоры и холодильники. Объем каталога за пять лет вырос с двенадцати до трехсот страниц. Ежегодно компания рассылала по домам около трех миллионов экземпляров этого каталога. Склады товаров были открыты в девятнадцати немецких городах. Неккерман лучше других понимал, как заполнить прорехи в самосознании немцев. «Для каждого» – так он сформулировал мечту о немецком экономическом чуде.
[(53) «Пожалуй, именно так лучше всего описывается наше тогдашнее умонастроение. Но, естественно, это было проявление царившего тогда в стране духа времени: мы хотели сделать что-нибудь лучше. Тот, кто, подобно мне, осознанно переработал прошлое, был воодушевлен мыслью отстроить заново все то, что было некогда уничтожено».]
Йозеф Неккерман был не из тех, кто слишком пристально вглядывался в прошлое. Жизнь продолжалась, с ней надо было примириться, к ней надо было приспособиться. Таким был его вывод, которым он несколько десятилетий спустя поделился с публикой в своих воспоминаниях. В конце мемуаров он признался, насколько трудно далось ему возвращение к самому себе. Рефлексия предпринимателю не пристала, даже если к его гордости за достижения примешивается тихая меланхолия. Лишь изредка он позволяет читателю заглянуть в свою внутреннюю жизнь. Худощавый мужчина с тихим голосом о себе рассказывал очень немного.
Теплее всего его тон становится, когда он пишет о своей страсти к верховой езде. Могучие тяжеловозы его детства, навыки работы в конюшне, любимые мерины Моргенрот и Зонненгланц, его триумфы немецкого наездника на олимпийских играх – Неккерман был горд своей кавалерийской подготовкой, которая воспитала его во внутренней строгости. Верховая езда для него означала борьбу и победу. Мера всего – стать лучшим; это отношение к жизни внушил ему отец.
Отец скоропостижно умер от инфаркта, когда Йозефу было шестнадцать. С этого момента сын начал борьбу за свое место в обществе – полный энергии и страха одновременно.
[(54) «Призрак деклассирования всегда стоял передо мной, как черная стена».]
В тридцатые годы ему достались торговые дома еврейских предпринимателей Рушкевица и Йоэля, которых вынудили продать свои предприятия. Так начал Неккерман свое восхождение в качестве торгового дельца. О том октябрьском дне 1935 года, когда он стал владельцем собственности Рушкевица, Неккерман писал:
[(55) «Я остался, тщательно размешал молоко в чашке кофе и стал ариизатором[56]».]
Йозеф Неккерман был тесно связан с властителями Третьего рейха. Во время войны он стал заместителем рейхскомиссара по поставкам обмундирования. Он имел доступ к таким фигурам, как группенфюрер СС Олендорф, гауляйтер Заукель и рейхсфюрер СС Гиммлер. Он уже давно понял, в чем больше всего нуждается предприниматель: [(56) Без связей человек в этом мире дерьмо. Мне повезло, у меня они были.]
В апреле 1942 года в «Вольфсшанце»[57] Неккерман представил Адольфу Гитлеру образцы зимнего обмундирования для вермахта. Вскоре его текстильное предприятие начало десятками тысяч комплектов поставлять обмундирование на Восточный фронт. Неккерман получил за это Крест за военные заслуги 1-го класса. Он стал героем войны, ни дня не воевавшим на фронте. В те годы Неккерман считал себя счастливым. Когда после войны его спрашивали «как?» и «почему?», ответить ему было нечего.
[(57) «В конце концов, мы жили не в учебнике истории, где все пристойно отсортировано и проанализировано; для нас это была повседневность бытия. Понятно, что временами я испытывал неприятные чувства. Я догадывался, что отнюдь не все делалось правильно, но относительно точного знания… У меня не было ни малейшего желания впутываться в сложности. В политике я не был деятельным оппозиционером. Я не годился в мученики».]
