всё продумал. Но больше следить за мной ты не сможешь. И доступ к моему телу больше не обретёшь.
Лекарские кристаллы — панацеи — лопнули. Разорвались с такой силой, что осколками от магических минералов мне расцарапало лицо.
— Алексей, ты в порядке? — Кирилл подал мне руку.
— Мелочи. Спасибо, господа. Дело сделано! — улыбнулся я. — Теперь можем возвращаться домой.
С богами я переговорю уже на месте. После того, как объясню отцу и Анне, почему мне пришлось так срочно покинуть их посреди ночи.
— Эм… Есть небольшая проблема, — растерялся Павлов. — Мы сейчас глубоко под землёй. А вход закрылся. Как нам теперь отсюда выбираться?
— Внимание — наше всё, Владимир Харитонович, — усмехнулся я и повернул рычаг с изумрудным наконечником. Он скрывался между двух полок, которые после активации механизма сразу же отодвинулись.
Мы вышли к лестнице, ступени которой вели через тёмный туннель на самый верх — к поверхности. Мы выбрались в саду, что занимал задний двор некогда величественного поместья Боткиных.
Проход закрылся иллюзорным полотном. Отличить его от окружающей земли было невозможно. Однако я запомнил, где находится запасной вход в катакомбы. Если мне захочется вернуться в библиотеку и подробнее изучить труды Боткиных, я без труда найду скрытый проход.
Я даже подумал, что можно было бы приобрести эту территорию в будущем. Не хочу, чтобы знания Боткиных попали в чужие руки. В теории их библиотеку можно было бы сжечь, но… Это — слишком радикальная мера.
Лучше отсортировать их книги. Всё, что подразумевает опыты над людьми — уничтожить. А остальное использовать во благо лекарского дела.
Правда, славу Боткиных я забирать не собираюсь. Даже если решу опубликовать что-то из их трудов, обязательно укажу, что эти изобретения созданы не мной.
Сперва мы с Павловым договорились не использовать секреты Боткиных. Но будет нерационально отказываться абсолютно от всего. А согласился я с Павловым тогда, поскольку его решение было продиктовано абсолютным шоком. Да и у меня увиденное оставило неизгладимое впечатление.
Время уже прошло. Мысли в голове устаканились. И я пришел к более верному с моей точки зрения решению.
Дома меня, разумеется, ждал непростой разговор. Для начала пришлось успокоить Анну. Она решила, что меня кто-то похитил, как и её. А после этого состоялся семейный совет, на котором я озвучил остальным членам семьи Мечниковых, что происходит за кулисами.
Дворяне привыкли к интригам. Но им было в новинку, что может быть кто-то выше них. Кто-то выше самого императора. Незримый враг со своими корыстными мотивами.
— Если всё это правда, Алексей, — после долгого молчания заговорил мой отец, — нам придётся рассказать правду императору. Но я не знаю, как это сделать.
Александр Мечников упёрся локтями в стол, дерево под ним начало скрипеть от напряжения.
— Плохая идея, — покачал головой я. — Можешь со мной не соглашаться. Можешь поступить по-своему. Это — твоё право. Ведь на данный момент именно ты занимаешь должность личного лекаря императора. Но скажи мне, отец, что изменится, если Николай Первый узнает об этом?
— Начнём с того, что он нам не поверит. У нас ведь нет никаких доказательств, — вмешался Кирилл. — Я верю Алексею. Но поверит ли император?
— Поверит. Он доверяет и мне, и Алексею, — кивнул отец. — Поверит, но не поймёт. Поэтому пока что стоит об этом умолчать. Хотя моё молчание можно расценить как измену.
— Отнюдь. Ты ведь не будешь бездействовать, — перешёл к сути я. — У меня есть для тебя задача, отец. И сейчас она чрезвычайно важна. Причём выполнить её можешь только ты. Благодаря своим связям в главном ордене.
— Если ты хочешь намекнуть, что нам следует собрать армию лекарей и направить их в Тёмный мир… — вскинул брови отец.
— Даже и не думал об этом, — опроверг его предположение я. — Армия лекарей могла бы дать отпор некротике, но даже если бы нам кто-то и дал добро на такой поход — идти нам некуда. Тёмный мир закрыт.
Вход в него могли открыть только верховные некроманты. А я всех известных тёмных магов уже одолел. Кроме того, был ещё и Янус, двуликий бог порталов. Он — единственный, кто мог беспрепятственно перемещаться между любыми мирами. Вот только его я тоже убил.
Чёрт… Интересно получается. Выходит, я собственными руками перекрыл все доступы к Тёмному миру. Готов поспорить, что это — тоже часть плана Асклепия. Пусть он и обезумел, но стратегические навыки не растерял.
Специально подкидывал мне некромантов, чтобы я рос за счёт битв с ними и попутно истреблял тех, кого можно использовать для открытия портала.
Ах да… Янус. Он ведь несколько раз посещал Тёмный мир, а затем являлся к нам с Гигеей с просьбой его заштопать. Скорее всего, Асклепий сам пытался его убить. А затем понял, что делать это вовсе необязательно, ведь можно стравить его со мной.
Однако он не учёл один момент. У меня есть ещё один способ открыть проход в Тёмный мир. И скорее всего, Асклепий о нём не знает, что мне на руку.
— Так если речь не об армии, то о чём ещё? — нахмурился отец.
— Мне нужны имена всех лекарей с десятью витками, — заявил я. — Понимаю, что это будет сложно. Но в ордене же должен быть хотя бы примерный перечень?
— Ох… Лучше бы ты сказал собирать армию, — вздохнул отец. — У лекарей не заведено делиться этой информацией. Одно дело стихийники, они количество магических ядер регистрируют, а затем каждые пять лет проходят проверку, чтобы обновить данные в бюро. Но орден лекарей этим не занимается.
— И всё же нужно попытаться. Каждый лекарь, имеющий десять витков, может стать жертвой Тёмного бога. Я себя защитил, но другие подобные мне всё ещё находятся под ударом, — объяснил я.
— Далеко не факт, что в Российской Империи вообще есть лекари с таким уровнем силы, — пожал плечами Ярослав. — Кроме тебя, разумеется.
— Кроме того, мы ведь сейчас говорим только про нашу империю, — добавил Кирилл. — Но как дотянуться до других государств? Там ведь тоже могут быть лекари с десятью витками.
— Уверен, они там есть, — кивнул я. — Но на них угроза не распространяется.
— А это ещё почему? — не понял Кирилл.
— Я перечислил вам всех избранников. Боткин, Павлов, Сеченов, Углов, я. Что
