– Напрасно смотришь, я не в убытке. Я собираюсь продать этот дом и соседний с ним тебе, Куин. За дополнительную плату мои рабочие установят все новшества, необходимые твоей растущей семье.
Уинвуд улыбнулся.
– По этому поводу стоит заказать еще пару кружечек, – сказал он, махнув рукой официантке. – Виви будет в восторге. Как ты думаешь, мы успеем переехать до рождения ребенка?
– Полагаю, сможете, – бесстрастно ответил Меррик – Дай подумать. Вы поженились в середине января. Так что же получается? Это счастливое событие произойдет во второй половине октября?
В глазах графа вспыхнула досада.
– Ханжа! – возмутился он. – Ты еще хуже старых сплетниц из Бакингемшира.
– Понятно, – протянул Меррик, – дитя намерено появиться на свет несколько раньше. И когда же это случится? Я всего лишь хочу знать, насколько поторапливать плотников.
– Думаю, в конце сентября. – Щеки Уинвуда чуть порозовели. – Когда бы это ни случилось, я этого жду не дождусь. И будь прокляты все кумушки-сплетнцы.
– К сентябрю я успею, – сказал Меррик, когда официантка поставила на стол две полные кружки. – Хотя сжатые сроки могут повысить цену.
Рот Уинвуда скривился в усмешке.
– Похоже, мужчина всегда расплачивается за удовольствия.
– Судя по моему опыту, да, – попытался засмеяться Меррик.
Уинвуд вдруг стал серьезным.
– Что произошло, Меррик? – тихо спросил он. – Я имею в виду Мэдлин.
Меррик откашлялся.
– Дама передумала…
– Уже не в первый раз, не так ли? – мрачно перебил его Уинвуд. – Признаюсь, она не произвела на меня впечатления непостоянной особы. И не похожа на женщину, способную чем-нибудь удивить.
– Возможно, – буркнул Меррик. Уинвуда возмутило равнодушие друга.
– Что она себе думает? – спросил он, чуть отодвинувшись от стола. – Она воображает, что может вернуться в Лондон, когда ей вздумается, и остаться безнаказанной?
– Верное предположение, – заметил Меррик – Я действительно не собираюсь призывать ее к ответу. Да и что можно сделать, даже если бы я этого хотел?
Глаза Уинвуда вспыхнули от негодования.
– Подай на нее в суд и добейся восстановления супружеских прав! – сказал он. – Женщины так и поступают.
– Да, если их бросили, оставив без средств. Что им еще остается делать? – возразил Меррик.
– Ты тоже оказался в весьма сомнительной ситуации, – не уступал Уинвуд. – Ее долги – это твои долги. Ее контракты и обязательства лягут на тебя. Юридически даже ее ребенок – твой. Подумай о финансовой ответственности. А если она узнает, как ты разбогател, и вспомнит, что ты ей муж?
– Я не приму ее.
– Да, но тебе придется принять ответственность за ее расходы, – предупредил граф. – Ты обязан обставить ей дом. Тебе еще повезло, что не придется платить за этот чертов особняк, который ты сам построил.
– Куин, ты хоть сам слышишь, что говоришь? – спросил Меррик. – Похоже, ты так и не решил, чего хочешь добиться: освободить меня от этой женщины или прселить ее под моей крышей. Будь добр, давай оставим эту тему. Я не хочу эту женщину, и она не хочет меня. Никаких долгов и прочих проблем не будет.
– Тогда ты более доверчив, чем я.
– Я никому не доверяю, – мрачно сказал Меррик. – Мэдлин думает, что наш брак аннулирован.
– Что?
– Она уверяет, что отец показал ей какие-то бумаги о признании нашего брака недействительным.
– Но… но ведь это невозможно.
– Да, – согласился Меррик. – Скорее всего это подлая уловка Джессопа. Во всяком случае, Мэдлин не чувствует себя двоемужницей. Мне на это наплевать. Не понимаю, в чем проблема? Кому от этого хуже?
Лорд Уинвуд долго не сводил с друга скептического взгляда.
– Что касается «мне наплевать», старина, в это плохо верится, хоть ты и стараешься меня в этом убедить.
– Когда-то я безумно влюбился, Куин, – спокойно сказал Меррик. – И дорого заплатил за это. Кроме того, я действительно не желаю обсуждать эту тему.
– Беда в том, – продолжал граф, – что ты не можешь двинуться ни вперед, ни назад. Ты оказался в ловушке. Будь все по-другому, ты давно мог бы жениться, у тебя бы уже была семья.
– Это слова новоиспеченного мужа, – фыркнул Меррик. – Посмотрим, что ты скажешь через десять лет!
Уинвуд не обиделся.
– Через десять, двадцать и даже через пятьдесят лет я скажу тебе то же самое, для меня ничто не изменится, – ответил он. – Поверь, так бывает.
Как странно слышать эти слова от другого. Меррик однажды сказал нечто похожее Аласдэру, когда брат пытался отговорить его от Мэдлин. Как и Уинвуд, Меррик просто знал: Мэдлин единственная, она создана для него. Она ею была и такой остается. Познав ее, Меррик понимал, что другой жены у него не будет.
Он не так глуп, как его друг. В свое время Куин, обманув себя, решил, что все женщины одинаковы. А в сердце Меррика, там, где когда-то жила любовь к Мэдлин, зияла рана. Ее ничем не залечишь. Попытаться закрыть ее, это все равно, что решить пресловутую задачу квадратуры круга. Место Мэдлин никто в его сердце не займет. Он больше не любил ее, но не мог полюбить и другую женщину. Меррик чувствовал это инстинктом, который никогда его не подводил. С уходом Мэдлин умерла большая часть его души. Вероятно, лучшая часть.
В одном из своих бредовых посланий Чатли назвал его бездушным негодяем. Оскорбление не слишком задело Меррика. Он действительно чувствовал себя лишенным души. И знал, что единственный способ выжить – это иметь дело с бездушными женщинами, подобными ему самому. С женщинами, которых не смущала мрачная пропасть в его сердце. Именно поэтому Меррик был рад избавиться от Китти Коутс. Она была доброй и почему-то казалась ему наивной, хотя он и не мог этого объяснить.
Уинвуд, вытащив серебряную спичечницу, нервным движением то открывал, то закрывал коробочку.
– Я снова об этом задумался, Меррик, – странным тоном начал он. – О нашем прошлом.
– О прошлом? – недовольно проворчал Меррик. – Господи помилуй, этого еще не хватало.
– Я имею в виду недавнее прошлое, – внес ясность Уинвуд. – Помнишь, мы в сентябре были на боксерском матче в Суррее, и цыганка предсказала нам судьбу?
– Ничего подобного она не делала, – ответил Меррик – Она взяла наши денежки и наболтала кучу всякого вздора.
– Да, я тоже так думал, – задумчиво продолжал Уинвуд. – Помнишь, цыганка сказала мне, что я погубил свою жизнь безрассудными действиями? И еще она сказала, что я… я причинил горе и должен искупить его, если хочу счастья. Я думаю, Меррик, она говорила о том, как я обошелся с Виви.
– Что же тут удивительного, дружище? Там, где замешаны женщины, без опрометчивых поступков не обходится.
