– Нет, – повторила Мэдлин. – Не сомневаюсь, что вы желаете мне добра, но я не могу выйти замуж.
– Как так? – с упреком посмотрела на нее Хелен. – Да быть того не может! Какое опрометчивое решение. Никто не знает, когда подвернется подходящий муж. Дайте подумать, кто из наших знакомых не женат.
– Нет! – в третий раз воскликнула Мэдлин. – Умоляю вас, не делайте этого. – Она неловко отставила чашку, плеснув горячий чай себе на запястье.
Вскочив с кресла, Хелен схватила полотенце.
– Ох, Мэдлин! Бедняжка! Простите, я не хотела вас огорчить, – сказала она, промокая подруге руку и манжету.
– Все… все в порядке, – пробормотала Мэдлин. – Просто я… просто чашка немного накренилась.
– А это?! – Хелен повернула руку Мэдлин. – Тут кровь.
– Ничего страшного, я укололась о стебель розы. Хелен мягко согнула ей пальцы и похлопала по сомкнутому кулаку.
– Какой у вас сегодня трудный день, – сказала она с лукавинкой в голосе. – Сначала розовый куст доставил вам неприятности, потом подруга. Дорогая, я не хотела вмешиваться в ваши дела и не буду делать это впредь.
– Я… я не расстроилась, – сказала Мэдлин, с ужасом почувствовав, что по лицу потекли слезы.
– Что я наделала! – опустилась рядом с ней на колени Хелен.
– Все хорошо, – проговорила Мэдлин, пытаясь справиться со слезами. – Просто… просто неделя была тяжелой. Вы здесь ни при чем, Хелен.
– Не надо было мне совать нос ваши дела, – сказала леди Трейхерн, протягивая Мэдлин платок. – Простите, дорогая. Жаль, что вы так расстроились. Вы можете сказать, что случилось?
– Вы только что поклялись не вмешиваться в мои дела, – ухитрилась рассмеяться Мэдлин.
– Совершенно верно. Я постараюсь. – Прикусив нижнюю губу, Хелен вернулась в кресло. – Наверное, мне пора уйти и больше не докучать вам.
– Нет-нет, останьтесь. – Мэдлин вытерла нос и отложила платок. – Поговорим о более приятных вещах. Какое платье мне надеть на праздник леди Ариан? У меня есть шелковое темно-зеленое, которое я надевала на помолвку Алвина. Правда, у него немного спущены плечи. Этот фасон подойдет?
– Замечательно! – сказала Хелен. – Вы будет чудесно выглядеть в темно-зеленом.
Разговор перешел к светским темам, и Мэдлин немного успокоилась. Хелен говорила лишь о том, как пройдет праздник падчерицы, и огорчение Мэдлин понемногу улеглось. Она сегодня сама себя не узнавала. Она никогда не была слезливой, особенно с тех пор, как потеряла Меррика. Ей было не о чем плакать. Так почему слезы вернулись теперь?
Все дело в разговорах Хелен о повторном браке. Они неожиданно перепугали Мэдлин. Но она ответила на вопрос абсолютно честно. Она не может снова выйти замуж. Никогда не сможет. Два дня она как безумная, рылась в бумагах отца, но того, что она искала, там не было. Кузен Джералд прислал ей восемь ящиков с документами, календарями и письмами. Три были набиты личными бумагами, содержимое пяти касалось работы отца в правительстве. Мэдлин тщательно пересмотрела все, что лежало в меньших ящиках. Но в бумагах не было и намека на ее брак, приданое, выплаченную Меррику сумму или аннуляцию. Ничего. Даже ее имя упоминалось крайне редко.
Никакого следа не осталось от ее замужества. Горькая правда, на которую Мэдлин закрывала глаза всю сознательную жизнь, снова жестоко напомнила о себе. Отец едва замечал существование дочери, она была безликой пешкой в его игре.
Хелен кашлянула, возвращая Мэдлин к реальности.
– Если вы будете в темно-зеленом, я надену пурпурное. Вы белокурая, а у меня волосы цвета воронова крыла. Мы составим прекрасную пару, правда?
– Правда, – выдавила улыбку Мэдлин. – С удовольствием жду этого вечера. Не хотите еще бисквитов, Хелен?
Глава 12
Не зная броду, не суйся в воду
Фиппс в последний раз расправил лацканы на сюртуке хозяина.
– Вот так! – удовлетворенно сказал он^ – Вы прекрасно выглядите, сэр!
Глядя в трюмо, Меррик изучал свое отражение и не видел ничего, кроме шрама. Тонкой бледной змеей он полз по скуле, спускался на шею и прятался за накрахмаленным белым воротничком сорочки. Черный вечерний костюм особенно подчеркивал его.
– Ну и дурак я, что согласился! Как ты считаешь, Фиппс?
– Дураки богатыми не бывают, – пробормотал Фиппс, расправляя хозяину узел галстука.
– Тоже мне повод! – ворчал Меррик. – День рождения какой-то девчонки, которая еще учиться не закончила!
– Да, нудное дело, – согласился Фиппс. – Но не забывайте, кто ее отец. Там наверняка появятся несколько банкиров. Кроме того, это неофициальный прием.
– Черт возьми, нету меня привычки к таким мероприятиям, официальные они или нет. – Меррик провел пальцем по шее, ослабляя тугой воротник. – Но когда человек, глядя тебе в глаза, просит приехать, трудно найти отговорку.
Фиппс, наклонившись, прошелся фланелью по вечерним туфлям Меррика.
– Но ведь они довольно приятная семья, сэр?
– Приятнее и быть не может, – фыркнул Меррик. – Прямо-таки радость и сладость. Можно подумать, что лорд и леди Трейхерн никогда дурного слова друг другу не сказали.
Фиппс, склонив голову набок, любовался плодами рук своих.
– Может быть, и не сказали, – согласился он. – В идеале все браки должны быть такими. А с другой стороны, зачем вообще жениться?
Меррик саркастически хмыкнул.
– Твоя наивность поражает, старина. Эти люди женятся из династических соображений.
– Некоторые – да. – Фиппс проверил серебряный портсигар и положил его в карман Меррику. – Но, насколько я слышал, лорд Трейхерн к ним не относится.
Меррик от удивления округлил глаза. Трейхерн производил впечатление человека чрезвычайно практичного.
– Брак по любви?
– Да, именно так.
– Откуда ты это знаешь? – не скрывал скепсиса Меррик.
– Из сплетен слуг, – едва заметно улыбнулся Фиппс. – Это самый надежный источник информации. Экономка Трейхернов, миссис Тринкл, приходится сводной сестрой миссис Барни, матери нашей Агнес.
– Агнес?
– Агнес Барни, которая работает у нас на кухне, сэр.
– Ах да, такая худенькая и шустрая, – припомнил Меррик.
– Да, она прекрасно работает, – заметил Фиппс. – Так вот, Агнес говорила, что ее тетя Тринкл уверяет, что у лорда и леди Трейхерн скандальное прошлое.
– Прошлое? – усмехнулся Меррик.
– Дело касается юношеской любви, – внес ясность Фиппс. – Его возлюбленная была бедной француженкой со скромным положением в обществе. Поэтому семья графа разлучила их. Девушку отправили в Швейцарию гувернанткой. Граф женился на деньгах, но этот союз не принес безоблачного счастья. Говорят, жена была… – Фиппс вдруг закашлялся. – Словом, ее верность была сомнительной, сэр, если вы понимаете, что я имею в виду.
