– Да, имею слабое представление.
Фиппс натянуто улыбнулся.
– Во всяком случае, она умерла, и Трейхерн в конце концов женился на своей первой любви.
– Фиппс, давай лучше вернемся к его женитьбе на деньгах.
– Ну и циничный вы человек, сэр! – поднял бровь Фиппс.
– Красивые сказки о романтической любви очень милы, Фиппс, – сказал Меррик, снова потянув за воротник. – Но кто-то должен платить мяснику. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. И женщины прекрасно это понимают. Вероятно, леди Трейхерн была достаточно умна, чтобы дождаться своего часа.
– Наверное, сэр, – вздохнул Фиппс, изображая смирение, и вручил хозяину кошелек и карманные часы. – Можно подавать карету?
– Хороший ход. Это единственный способ победить в нашем споре, Фиппс, – улыбнулся Меррик. – Что ж, отправляй меня в ад, который зовется светским обществом.
Когда Меррик подъехал к дому Трейхернов, вдоль Мортимер-стрит растянулась процессия из восьми карет. Нечего сказать! Семья и близкие друзья! Все это похоже на небольшое столпотворение. С нарастающим чувством досады Меррик повернулся к окну, подыскивая уважительный повод уехать. К сожалению, небеса не разверзлись, и земля не задрожала. Конечно, выход всегда есть. Можно вытащить пистолет и от досады застрелиться, как бедняга Чатли. Настроение Меррика портилось с каждой минутой.
Вереница карет пришла в движение, и к входной двери подкатил очередной экипаж. Этого еще не хватало! В воздухе мелькнули пышные юбки, открывая точеные лодыжки, но подол темно-зеленого платья тут же опустился. Кажется, пора вытаскивать пистолет.
Меррик внутренним чутьем узнал карету. И щиколотки. Она мало изменилась. Леди Бессетт подала руку лакею Трейхерна с грацией оперной дивы. Ее светлые волосы, уложенные в элегантную, но не по моде свободную прическу, сияли в солнечных лучах как живое пламя.
Двигаясь словно во сне, Мэдлин подняла на лакея глаза и улыбнулась. Кашемировая шаль в тон платью соскользнула с плеча, на запястье висела элегантная сумочка. Все повернулись в ее сторону. Меррика это не удивило. Мэдлин и в тридцать была совершенна. Она недолго принадлежала ему. И подарила ему три восхитительных месяца подлинного восторга именно тогда, когда он не верил, что эйфория существует. Меррик до сих пор в это не верил. Оглядываясь назад, он считал этот эпизод в своей жизни почти фантастическим.
Лорд Трейхерн торопливо спускался по ступенькам, чтобы лично приветствовать гостью. Взяв Мэдлин под руку, граф проводил ее в дом. Меррик откинулся на спинку сиденья. Он испытывал не восхищение, а гнев. Не праведное негодование, но обиду. Черт возьми, можно было бы догадаться, что эту женщину пригласят. Вероятно, подсознательно он на это и рассчитывал.
Нет. Это неправда. Кроме того, у него достаточно воли, чтобы контролировать собственные реакции. Если для дела выгодно быть с этой дамой вежливым, он так и поступит. Когда речь идет о серьезных проектах и хороших деньгах, Меррик Маклахлан с самим дьяволом поужинает, если это понадобится.
С другой стороны, он ничем не связан и может позволить себе уйти. Ему не нужны деньги Трейхерна и его земли. Жизнь коротка, на его век хватит. Меррик резко постучал в крышу кареты.
Лакей спрыгнул вниз и открыл дверцу.
– Да, сэр?
Меррик открыл было рот, потом снова закрыл его. Какое-то мгновение он колебался. В его душе шла борьба. Хорошие манеры схватились с мизантропией и скоро прижали ее к земле.
– Ничего, – буркнул он. – Нет, погодите. Помогите мне выйти и отправляйтесь в «Синие столбы».
– Да, сэр.
Выбравшись из кареты, Меррик вытащил из кармана несколько монет. – Поужинайте с Граймзом, – сказал он. – Я не намерен надолго задерживаться.
Лакей живо сунул деньги в карман. Поворот событий его не удивил. Он знал склонность хозяина быстро исчезать с подобных мероприятий. Вынув из кареты трость, Меррик пошел к дому Трейхернов.
Граф с женой любезно приветствовали его. Дочь – Арабелл, или Мэрианн, или Мэрибелл, Меррик никак не мог вспомнить ее имя – присела в реверансе. Склонившись к ее руке, Меррик поздравил девушку с семнадцатилетием. Она застенчиво зарумянилась, а он почувствовал себя не то что Мафусаилом, а даже его дедушкой.
Меррик быстро отошел, размышляя об инфантильности современной молодежи. Потом вспомнил, что приблизительно в этом возрасте Мэдлин согласилась выйти за него замуж. Оглянувшись, он снова посмотрел на виновницу торжества. Боже, да она совсем ребенок. И в ней есть отдаленное сходство с Мэдлин. Дочь Трейхернов – очаровательное создание: высокая, стройная, с волосами цвета спелой пшеницы и хорошеньким личиком. Полная нижняя губа придавала девушке чувственный и в то же время невинный вид. Настоящая приманка для холостяков. Но она слишком молода для замужества. В семнадцать лет не понять, что брак – это не только радость, но долг и ответственность. Юности неведомо, какие проблемы, обязанности и тяготы несет с собой взрослая жизнь.
Так почему он ждал этого понимания от Мэдлин?
Но поздно ее оправдывать. Она вышла за него замуж, произнесла клятву верности. И… отреклась от него без размышлений.
Арабелл-Мэрибелл заметила, что он смотрит на нее, и покраснела еще сильнее. Потом, погрозив ему пальчиком, хихикнула. Боже милостивый! Пора найти укромный уголок и провести время в мужской компании.
Гостей оказалось не слишком много. Атмосфера была непринужденной, никто не придерживался церемоний. Трейхерн умен, решил Меррик. Он вводит дочь в общество постепенно, а не бросает ее сразу в пекло, на всеобщее обозрение, устроив для дебютантки пышный бал.
Слуги бесшумно сновали среди гостей с серебряными подносами, уставленными бокалами с шерри и оршадом. Меррик знал почти всех присутствующих, но ни с кем не был близко знаком.
– Маклахлан! – Кто-то дружески хлопнул его по плечу. – Рад видеть вас в добром здравии.
Обернувшись, Меррик увидел сияющую улыбку одного из директоров банка.
– Спасибо, сэр. И вам того же желаю, – любезно ответил он, напомнив себе, что только из-за этого сюда и приехал.
Начались ничего не значащие разговоры, которые принято вести в светском обществе. Пока Меррик прогуливался по гостиной, его дважды спросили о возрасте и здоровье королевы Аделаиды[2]. Она определенно не беременна, отвечал он. Трижды поинтересовались, согласится ли палата лордов на избирательную реформу. Она определенно это сделает, вынес вердикт Меррик. Пять раз задали вопрос о погоде. В зависимости от того, кто спрашивал, погода в его ответах становилась то чудесной, то сырой, то слишком жаркой. Болтая о подобных пустяках и маневрируя между гостями, Меррик старался держаться подальше от Мэдлин. Ему это удавалось, пока всех не пригласили к столу. И тут выяснилось, что леди Трейхерн усадила их рядом.
