– Такое лето в этом году жаркое, – вступил в беседу Борюсик. – Просто удивительно! Совершенно феноменальная для нашей климатической зоны ситуация. Я предполагаю, что в средней полосе и на юге может быть засуха. Это всё последствия глобального потепления. И я, кстати, сторонник данной теории, хотя скептики утверждают, что это всё фикция.
Гера очумело моргал, стараясь не встречаться взглядом с женой. Рано или поздно они бы объяснились, и Светочка его бы поняла и простила, это безусловно, но лучше поздно. Сейчас было ещё не время. Ах, как же некстати это все случилось!
Чувство вины Гере было не чуждо. Но к этому чувству, которое всколыхнулось при виде Светы, примешивалось ещё и безграничное недоумение. Одно дело – столкнуться с женой. Или, например, будь она неладна – с этой ненормальной Гольдберг! Или с Борюсиком. В конце концов, мир тесен. И даже с Алексеем они могли пересечься, ведь Гера сам давал ему адрес. Но чтобы все эти люди припёрлись к его работе одновременно – это был нонсенс. А если ещё учесть, что они бежали плотной группой ему наперерез, то тут мозг и вовсе отказывался выдавать версии.
– Ты не хочешь объясниться? – прервала паузу Светлана. Собственно, она так и продолжала бы молчать, если бы Лялька не выпихнула её вперед, как робкую декламаторшу стихов на утреннике в детском саду.
Объясняться Гера не хотел. Категорически и ни за что на свете. Но судя по физиономиям собравшихся, его мнение здесь не учитывалось. Более того, у рыжего рожа была настолько многообещающая, что Гера лишь покорно вздохнул. В конце концов, он ничего такого ужасного и непоправимого не делал. И вообще – это не он!
– Это не я! – начал Гера, озвучив основную мысль, которая мучила его на протяжении последнего времени.
– Борюсик, записывай, – ехидно подмигнула Лялька. – Таких вариантов у тебя ещё не было. Свежо и оригинально. И мистика – как ты и хотел.
– Молчание – золото, – раздув ноздри, Гера так зыркнул на Гольдберг, что та тут же смешалась и затихла, перестав паясничать. – Если вы будете меня перебивать, то я вообще ничего не скажу.
– Скажешь, – холодно обронила Света таким тоном, что все обалдело уставились на неё. Даже Лёша изумился, а в его глазах мелькнуло уважение. Наверное, не знал, что она так умеет. Да Света и сама не знала, но вслух решила сама себе не удивляться. – Причём быстро, чётко и не задерживая окружающих.
– Я быстро не могу, там долгая история, – заканючил Гера. – Давай, я приду вечером…
Тут за его спиной Алексей всхрапнул так, что Гера торопливо затряс головой, резко передумав выпендриваться. Он обречённо обвел глазами собравшихся и потрусил к ближайшей лавочке. В том, что придётся всё вывалить, он уже не сомневался. Достаточно было посмотреть на вдохновенно сверкавшую глазищами Лялю и ощетинившегося ручкой и блокнотом Борюсика. Писатель готовился конспектировать.
Звонка от Алисы Гера так и не дождался. Зато позвонила Ольга. Никогда раньше они не общались, поэтому, ответив на звонок с незнакомого номера и сразу же узнав голос сосватанной ему блондинки, Гера с раздражением закатил глаза, пытаясь сообразить: в силе их с Алей соглашение или всё же можно просто бросить трубку, не ввязываясь в эту гнусную историю.
– Гадина! – заорала Ольга, едва убедившись, что к трубке подошёл Гера, а не кто-нибудь ещё.
«Ничего себе заявочки. – опешил тот, решив, что столь бурная реакция последовала на то, что он не стал звонить сам. Да он вроде никому ничего не должен…
– Думаешь, я тебя не найду, да? – вопила тем временем собеседница. – Думаешь, от меня можно так легко сбежать?
Когда Алиса говорила, что у подруги проблемы с кавалерами и она бросается на любого, Гера даже представить не мог, что это всё настолько буквально. И это она просто позвонила по телефону. Да если к ней прий ти на свидание, она вообще может неизвестно что устроить. Не удивительно, что у барышни дефицит женихов. Да она буйная. Ну её к бесу…
– Вы не туда попали, – скороговоркой протараторил Гера и положил трубку, тут же поспешно занеся Ольгин номер в «чёрный список». Надо было срочно выяснить у Алисы, что это было.
Он бы и выяснил, да Алиса была вне зоны. Идти в клуб не хотелось – там запросто можно было нарваться на эту нимфоманку. Но и распрощаться так легко с мечтой о собственном бюро он не мог.
Всю ночь Гера взвешивал все «за» и «против», торговался со своей совестью и названивал Алисе. К утру совесть была куплена, но требовались гарантии.
Наступивший день круто и бесповоротно изменил Герину жизнь. Начался он со звонка в дверь. Даже не со звонка, а со звонков. Длинные трели перемежались с пинками по косяку.
– Едрёна кочерыжка, – трусливо пробормотал хозяин и, прихватив лыжную палку, пошёл смотреть в глазок. На лестничной клетке как бешеная макака скакала Ольга.
– Ты совсем обалдела? – Гера резко распахнул двери и втянул девушку внутрь. – Не хватало ещё меня перед соседями позорить.
Лыжная палка придавала ему уверенности ровно тридцать секунд, после чего гостья выдернула её из хилой хозяйской лапки и прошипела:
– Хана тебе, доходяга!
Никакими ухаживаниями тут и не пахло. Если только она не самка богомола, которая пришла спариться и угробить любимого мужчину. И это называется «он ей нравится»! Страшно представить, какая участь ждет тех, кто этой бахнутой блондинке не приглянется.
– Отдай по-хорошему, – прошипела ему в лицо Ольга, замахнувшись палкой.
– Девственность? – самонадеянно предположил прижатый к стене Гера. А что ещё он мог ей отдать? Хотя и этого у него уже давно не было!
– Пошути ещё, вообще прибью, – рыкнула визитёрша. Удивительно, но силищи у этой блондинки было как у мужика. Конечно, при желании Гера справился бы, но не драться же с девчонкой!
– Оль, ты чего пришла-то? Кофе хочешь? – гостеприимно проблеял Гера, пытаясь аккуратно отпихнуть барышню и при этом ненавязчиво дёрнув палку. Всё же без палки она его нервировала бы меньше.
– Марку отдай, – тут Оля пнула его туда, куда пинать не рекомендуется. И Гера окончательно понял, что пришли к нему не за любовью и не за романтикой.
– Какую марку? – проскулил он, пытаясь разогнуться. Вот ведь лошадь! А всё Алиска – втравила его непонятно во что.
– Мою марку! Гад! Папка продавать её уже собрался, а в альбоме пусто! Кроме тебя, некому! – Она с ненавистью тряхнула Геру, словно надеялась, что злополучная марка выпадет из него, как золотые монеты из Буратино.
