Захлопнув двери, Светлана начала выть: сначала тихо, а потом всё громче и всё горше.
Ничего в этой поганой жизни нельзя было начать с чистого листа. Продолжить – можно, а начать – никак, потому что исписанные листочки до конца дней так и будут шуршать нам обо всех совершённых ошибках.
Звонок Ляли был очень сильно некстати.
– Зачем я должна узнавать про эту Олю? – раз в десятый переспрашивала Светлана. Ей страшно хотелось, чтобы Лялька отвязалась. Но та упорно бубнила своё.
– Ты же тоже в этом всём замазана, – гнула свою линию Гольдберг. – Если марка не найдена, то тебя тоже могут подозревать. Уж лучше всё выяснить, чтобы жить спокойно и счастливо.
– Я счастливо уже не смогу, – плаксиво напомнила Света. Ей очень хотелось, чтобы её жалели, а не загружали какими-то общественно полезными поручениями.
– Ай, люди даже без ноги живут. И без руки. И без совести. А ты всего-то без мужа осталась. Вон, Лёша мается, даже Борюсик заметил, – отмахнулась от её хныканья подруга. – Займи себя расследованием. И себе поможешь, и нам, и думать про свои горести станет некогда.
Наверное, это был самый веский аргумент. Что может лучше всего отвлечь от грустных мыслей? Только проблема, которая будет злить и занимать всё свободное время. Поэтому разведённым женщинам, пережившим измену, психологи иногда советуют сделать дома ремонт. Скандалы со строителями, бытовые неудобства, испорченная одежда и мебель, разборки с соседями, которым мешает дрель, топот и цемент на лестничной клетке, – всё это вытесняет горести по поводу утери супруга. А иногда вакантное место занимает весёлый бригадир, руководивший ремонтом.
На ремонт у Светы не было денег, а на расследование – моральных сил. Но когда у вас такая подруга, как Ляля, то проще согласиться, чем объяснить, почему «нет».
– Ой, да там всё по-старому, – обрадовалась Светиному вопросу Кришпель. Ей явно хотелось обсудить проблемы родственников с заинтересованным и неравнодушным лицом. – Хорошо, что ты спросила. Я уже не могу это всё в себе держать. Муж у сестры опять пить начал. У него ж украли какую-то дорогущую марку. Хотя я думаю, что не было там ничего ценного. У этого непутёвого отродясь ничего не получалось, откуда бы там взяться раритету. Нет, дура моя сестрица. Столько женихов было, а она на это чучело бесперспективное польстилась. Ей бы собой заняться, лицо натянуть, мужика заменить…
– А племянница ваша как? – перебила её Света. Разговор явно заруливал не в ту степь. – Вы говорили, у неё там тоже какая-то история была?
– А ты к чему спрашиваешь? – вдруг заинтересовалась Елена Сергеевна.
– Да у меня с мужем проблемы, – туманно обрисовала ситуацию Света. – Вот, собираю чужой опыт, думаю, размышляю. Не хочу, чтобы потом мой ребёнок вот так мучился, если я сделаю неправильный выбор.
Она аж взмокла от напряжения. Это враньё родилось как-то само собой, попутно изумив Светлану, мол, надо же, какая я сообразительная.
– Ясно. Ты молодец, – успокоилась Кришпель вместо того, чтобы насторожиться. Обычно если посторонние люди начинают интересоваться вашими личными делами и проблемами, выказывая озабоченность, то либо они собираются втереться в доверие и попросить денег в долг, либо надеются услышать, что у вас всё ещё хуже, чем у них. Обычно это ободряет и радует. – У Олечки всё налаживается. От родителей уехала, машину купила. И правильно – надо в жизни устраиваться. Молодец она у меня.
– Молодец, – эхом повторила Света и рысью бросилась в кабинет.
– Интересное кино, – пробормотал Борюсик, которому Света доложила итоги «опроса». – От родителей уехала, машину купила. А на какие шиши? Так вот я тебе скажу: это она марку продала. Никто её не крал, Ольга сама у папаши раритет спёрла! Но надо же, как всё ловко повернула, виноватого нашла… Но это надо проверить. Факт, который не доказан, остаётся не фактом, а домыслом.
– Я не буду ничего проверять, – испугалась Света. – Я вообще не люблю такие истории. Отстаньте от меня, а? Ну, пожа луйста!
– А что ты будешь делать, если мы отстанем? – влезла в диалог Ляля. – На луну снова начнёшь выть и себя жалеть? Давай звони своему Лёше. Он мастер по выяснению подробностей, как я погляжу. Заодно будет повод пообщаться. И не мычи! Тебе сейчас мужское внимание полезно для здоровья. И в первую очередь – психического.
– Не нужно мне ничьё внимание, – буркнула Светлана. – Но я позвоню. Исключительно ради вас с Борей.
– Гы, – моментально отреагировала Гольдберг. – Какая ты отзывчивая. Кланяемся в пояс.
Алексей звонку обрадовался. Во всяком случае, Свете хотелось так думать. Она кратко рассказала последние новости, втайне надеясь, что Лёша скажет, что это всё чушь, предложит плюнуть на поиски и пригласит её куда-нибудь.
Вакуум в сердце срочно требовал замещения, как пустой желудок требует пищи. Тяжесть была почти физиологическая. Светлана не была до конца уверена, что Алексей – тот самый мужчина, который ей нужен. Но и одна больше оставаться не могла. Мама не в счёт. Нужно было другое – внимание, флирт, адреналин. У Светы не было ни малейшего желания отомстить Гере – хотелось, чтобы его просто в её жизни больше никогда не существовало. А вот кто-то вместо него обязательно требовался. Или это она врала себе про «кого-то», а нужен был именно Алексей?
Ожидания Светланы ничего не подозревавший кавалер не оправдал на сто процентов. Даже на двести. Он пообещал непременно всё выяснить про Ольгу и распрощался, так и не назначив свидание.
– Ёлки-палки, – расстроилась Светлана. – И что теперь? Ждать звонка или самой ему названивать?
В квартире было пусто и тихо. Мама ушла к подруге, телевизор смотреть не хотелось. Света подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. По ту сторону бушевало уходившее лето. Светило солнце, орали дети, тявкали собачонки, и перекликались соседи.
По асфальту кто-то ползал, вычерчивая непонятные линии. Света заинтересовалась и даже перестала скучать. Линии складывались в кривенькую надпись «Любимая, вернись! Я подарю тебе весь мир!».
– Везёт же, – пробормотала Светлана. – У кого-то романтика, а кого-то муж бросил. Вся жизнь – сплошной диссонанс.
И тут автор асфальтовых художеств встал и поднял голову. Кровь бросилась Светлане в лицо, и она резко отпрянула от окна. Внизу стоял Гера. Он был явно доволен собой и удовлетворённо отряхивал ладошки, глядя на Светины окна. Конечно, Светлану он видел, потому что уже через минуту у неё зазвонил телефон и высветился номер мужа.
