Доходило до Геры медленно, зато когда дошло, в чём его обвиняют, ярость захлестнула его удушливой волной. Он с силой отпихнул Ольгу, едва не ударив:
– Ты больная? Я не брал никакую марку! Ты что, хочешь сказать, что я вор?
– Я тебя убью, – вдруг спокойно и взвешенно заявила та. – Ещё не знаю как, но обязательно убью, если ты не вернёшь то, что взял. В этой марке вся моя жизнь, моё будущее. У тебя неделя. Будь уверен, мой покупатель тебя из-под земли достанет. Он отца полгода уговаривал. Конец тебе, мальчик. Заказывай венок и красивый гробик.
Она вдруг торжествующе улыбнулась и, ткнув Геру на прощание в солнечное сплетение, ушла. Стук её каблуков ещё долго отдавался в пустой Гериной голове. Мыслей там не было, только эхо, как в пустой квартире с голыми стенами и без мебели.
Тот, кого хоть раз в жизни обвиняли в воровстве, знает, что доказать свою невиновность даже сложнее, чем проскакать на одной ноге вокруг света. То есть теоретически вроде можно, а практически – задача неосуществимая. Вроде ты сам знаешь, что ничего не брал, и в грудь себя бьёшь, и чистыми глазами на окружающих смотришь, а тебе не верят, хоть тресни. И даже те, кто верит, вроде как сомневаются, но утешают, мол, что ты, конечно, никто и не думал.
По жизни Гера всегда был трусливым, податливым пареньком, никогда не шёл на конфликт, стараясь избегать острых ситуаций. То есть совсем трусом-то он не был, но и бойцом – тоже. Он бы и тут сдался, да только недостаточно было признать поражение и уйти за горизонт, понуро склонив голову. Ситуация сложилась такая, что его и из-за горизонта достали бы, и из-под земли, и даже сняли бы с космического корабля, задумай он отправиться на Марс с билетом в один конец. Про коллекционеров он знал немного, но прекрасно понимал, что люди это слабо адекватные и запросто готовые загрызть ближнего за спичечный коробок и пробку от бутылки вина прошлого века. Не говоря уже о марке стоимостью в квартиру, машину и домик в деревне. Примерный размер потери он уяснил из бессвязных Ольгиных воплей. Девица звонила ежедневно и осыпала бедного Геру изощрёнными проклятиями, красочно описывая варианты его скорой кончины. В ответ совершенно вымотанный её истериками обвиняемый предлагал всё же лучше поискать на полу и где-нибудь ещё – вдруг эта чертова марка завалилась куда-нибудь. К концу недели вернувшийся с работы Гера обнаружил у своего подъезда незнакомый джип, громадный, как автобус, и чёрный, как вода в омуте. Джип хищно поблёскивал боками, словно пригревшаяся на солнышке змея, и перегораживал дорогу.
Решительно развернувшись, несчастный архитектор ринулся прочь. Он снял квартиру, выбросил симку, а на работу пробирался через чёрный ход. У Геры Урло началась новая, тяжёлая и нервная жизнь. Он плохо спал, потерял аппетит и стал замкнутым. День за днём он ждал, что его найдут. Как говорится: увидеть в квартире паука – ерунда, настоящая паника начинается тогда, когда он пропадает из виду.
Но время шло, а ничего не происходило. И Гера начал постепенно успокаиваться. Наверное, Ольга всё же нашла эту злополучную марку. Но звонить и спрашивать он не рискнул. Более того, всё чаще Геру посещала мысль взять другую фамилию и поменять квартиру.
Всё это он сбивчиво и эмоционально вывалил на собравшихся. Борюсик едва успевал записывать, но перебивать стеснялся. Правда, стесняться он начал не сразу. Сперва писатель всё же вякнул разок, мол, говори медленнее, а то я подробности пропускаю. Но Алексей пригрозил, что сейчас вообще удалит лишних, а у некоторых и вовсе отберёт их паршивые блокнотики. После этого Боря писал молча, лишь изредка печально вздыхая. Видимо, всё же часть деталей зафиксировать не удавалось.
– Света, ты должна мне верить! – Гера стучал себя кулаком в грудь, вращал глазами и гримасничал, как оскорблённый в лучших чувствах джигит. – Во-первых, я ничего не крал, а во вторых, я женился на тебе не из-за фамилии. Если бы не эта идиотская история, я бы вообще настоял, чтобы ты взяла мою фамилию и чтобы наши дети стали продолжателями моего рода.
После этого пафосного заявления Лялька прыснула, а Алексей так громко скрипнул зубами, что испуганная Света обернулась, разволновавшись, что потом бедолагу придётся вести к стоматологу. Но рыжий тут же с независимым видом уставился на небо, всем своим обликом демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему. Мол, трепитесь тут сколько влезет – вы мне не мешаете.
– Это всё лирика, – нетерпеливо дрыгнул тощим коленом Борюсик. – Это вы потом разбираться будете. А куда ты из отеля делся? Тебя украли?
– Нет, – Гера в отчаянии всплеснул руками. – За мной приехала Ольга! Она искала меня и нашла! Я шёл за пирожным и вдруг увидел её. У меня чуть сердечный приступ не случился! Я же не мог подставить Свету! Поэтому решение пришло мгновенно – бежать. Только так я мог спасти жену. Я вернулся в город, на всякий случай снял новую квартиру…
– Не-не-не, – протестующе замотала головой Ляля. – Я так не играю. Это как смотришь сериал, ждёшь каждую новую серию, а тебе вдруг раз – и вместо серий краткое содержание оставшихся эпизодов: эти женились, этого убили, эта сама померла, а у этого нашлось шесть братьев и бабушка на Замбези. И никаких внятных логических пояснений: что, почему, как? Ты, Гера, меня не зли. Я тут месяц маюсь в неизвестности. Ты пока всё подробно не изложишь и базу под это не подведёшь, никуда от меня не денешься. Ясно?
– Вот именно, – поддакнул Борюсик. – Тоже мне, объяснил, называется. Давай по пунктам. С чего ты взял, что Ольга приехала за тобой? Сам же говорил, что от тебя отстали и она, скорее всего, свою марку нашла. И каким образом твоё бегство могло спасти Свету? По-моему, в отсутствие тебя как раз все претензии были бы к ней.
– А к тебе были претензии? – с жадным и каким-то болезненным любопытством Гера уставился на жену.
– Если бы к ней были претензии, мы бы уже тогда всё выяснили, а не маялись дурью, придумывая, кто и за что тебя грохнул, – поделилась соображениями Гольдберг, неодобрительно смерив Геру взглядом. – У нас пока к тебе претензии. Предположим, ты просто тупо сбежал, даже не подумав, что эту марку будут трясти с твоей жены. Ну а в городе-то почему ты не объявился? На письмо не ответил? Не позвонил! А? Урло ты бессовестное! Она же переживала!
– Светик, ты переживала? – оживился Гера, просияв довольной улыбкой. – Ты думала обо мне, да?
– Мы все о тебе думали, – фыркнул Борюсик. – День и ночь. Переживали так, что тебе должно было икаться без перерыва.
