кто хотел провалиться под пол, так как администратор совершенно спокойно указал нам на дверь, ведущую в зал, а молодой человек, в компании которого я пришла сюда, немедленно открыл её для меня.
Словно забыл, как в день нашего знакомства я угрожала ему его же фамилией.
Он мог забыть? Пожалуйста?
Несмотря на то, что я едва держалась от потери сознание из-за стыда, приподняла уголки губ и последовала указаниям Деметрио.
В зале было пусто, как я уже заметила до этого, и темно. Поэтому, сразу же догадавшись, какое из мест подготовлено именно для нас, последовала к единственному столу с зажженными свечами.
Мой спутник догнал меня, не проронив больше ни единого слова, и отодвинул стул, приглашая меня присесть на своё место. Я не сопротивлялась, хотя мне хотелось убежать.
Не только моё лицо горело. Я чувствовала себя так, будто полноценно трансформировалась в помидор.
Я не могла посмотреть в глаза Деметрио, когда он устроился напротив, поэтому отвела взгляд в сторону.
– Ты… – Я не осмелилась закончить, надеясь, что он и в правду забыл случившееся около месяца назад.
– Деметрио Асторе.
– О, Господи!
Положив руки на стол, наклонилась и спрятала лицо прямо в них. Щёки пылали от стыда, сердечный ритм участился. Я чувствовала, как с каждой секундой краснею всё сильнее. Отчасти мне было даже страшно. Как я объясню ему произошедшее? Свою ложь?
Но спустя мгновение послышался смех. Добрый. Звонкий. Он заглушил собой музыку, играющую в зале.
Я медленно выбралась из своего укрытия, показываясь Деметрио вновь. Его щёки были такими же красными, как и мои, наверное. Однако в его случае на то была другая причина.
– Я не знаю, что сказать, – призналась честно.
– Я тебе помогу.
Хм?
– Считаю, я имею право знать, почему ты представляешься моей фамилией. Не то чтобы я против, Куколка, просто…
Я пропустила мимо ушей последнее, что он сказал, и кивнула, набираясь духа для не самого лёгкого рассказа.
– Я всё ещё должна деньги клубу, в котором дралась. То есть… нет, лично я ничего не должна, однако, так как мой отец мёртв, долг полноценно стал моим.
Деметрио нахмурился, но не стал задавать встречные вопросы, которые явно появились в его голове.
– В день, когда его убили, я тоже должна была умереть. Я здесь, только потому что одна добрая женщина вытащила моё тело и вдохнула в него жизнь.
Я верила, что должна была умереть, потому что чувствовала, что умирала. Это ощущение невозможно объяснить. Оно было со мной лишь единожды.
И я надеялась, что не познаю его вновь ближайшие десятки лет.
У меня было так много планов на эту жизнь.
Моё время ещё не пришло.
– Она знала алгоритм оказания первой медицинской помощи, так как подрабатывала в больнице, поэтому же смогла провести оценку моего состояния и помочь мне.
На самом деле это чудо, что Мэй справилась. Она не была врачом или хотя бы медсестрой, а занимала должность санитарки. Думаю, дело было в её детях и внуках, вечно попадающих в беду.
Однако мой случай был не единственным необычным в её практике.
Однажды она рассказала мне историю о девушке, за которой ухаживала. Та попала в автокатастрофу, после которой её тело перестало принадлежать ей, и впала в кому. Но был один мужчина, жадно любивший её. Он не хотел мириться со смертью, уготовленной для неё, и решил переписать судьбу.
Мне до сих пор было неизвестно, смогла ли она выбраться из этого состояния.
Что всё-таки оказалось весомее: решение Господа или человеческие чувства?
В любом случае я считала, что Мэй приукрашивала, чтобы вселить в меня силы для борьбы. И… не верила, что мужчины могли так любить.
– Она спрятала меня и помогла восстановиться. Меня искали, поэтому она привела меня в ресторан, но попросила больше не волноваться, потому что теперь я была под защитой Асторе.
Её слова до сих пор оставались для меня загадкой. Возможно, Деметрио мог объяснить мне?
– Почему она назвала именно твою фамилию?
Он пожал плечами.
– Понятия не имею.
У меня была теория, что Мэй знала о законах Каморры, а особенно о Деметрио, который считал наказание детей и женщин – уделом слабых, поэтому её выбор пал на него.
Но это звучало так же странно, как и теория о том, что они были знакомы. Узнаю ли я когда-нибудь правду?
Узнаю. После того как получу свои деньги, первым делом навещу её, чтобы отдать долг с компенсацией, отблагодарить за всё, что она сделала для меня, и расспросить об Асторе.
– Ты не злишься?
– Злюсь? – нахмурившись, переспросил парень. – За то, что моё имя смогло уберечь тебя, чтобы теперь я сидел с тобой за одним столом в твой день рождения?
Особый повод. Причина, по которой он привёл меня сюда.
Кто сказал ему, что сегодня мой день рождения?
– Время подарков! – хлопнув в ладоши и потерев их друг об друга, объявил Деметрио.
Я посмотрела по сторонам.
Будет что-то ещё?
– Я думала, ужин и есть подарок.
– Ужин?
– Ты, должно быть, заплатил за каждый столик, который мог принести чек этому ресторану сегодня вечером.
– Так и есть.
– Это дорого.
– И?
– Этого было бы достаточно.
Я хотела немедленно остановить его, так как и без того чувствовала себя неудобно. Дело было не в свидании. И даже не в подарках, которые я бы не отказалась получить от него, так как Деметрио не из тех, что просит что-то взамен, и определенно не тот тип мужчины, рядом с которым чувствуешь себя должной.
А непосредственно в самом дне рождения.
– Кто сказал?
Я безнадёжно выдохнула.
Если снять целый ресторан на вечер – не подарок, то что подарок в его понимании?
Не успела я подумать об этом, как официант с подносом уже подошёл к нашему столику. Еда? Из-за крышки было непонятно, что находится внутри.
– С восемнадцатилетием, Куколка.
Едва Деметрио произнёс своё немногословное поздравление, перед глазами показалось то, что я никак не ожидала увидеть.
Каталоги учебных заведений, которые содержали информацию об их программах, условиях поступления и других аспектах, заполняли поднос, заменивший пустые тарелки с моей части стола.
– Эбигейл?
Я медленно подняла взгляд на парня, продолжая оставаться в недоумении. Мой рот был буквально приоткрыт из-за этого. Я ещё никогда не была так растеряна.
– Это подарок, – повторил Деметрио. – Когда мы закончим, ты получишь свои деньги ровно в той сумме, о которой мы договаривались.
Конечно, потому что это стоило в десятки раз больше!
Гарвард, Университеты Брауна и Джонса Хопкинса, Стэнфорд.
Раньше я
