она. – Он поцеловал тебя?
– Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
Девушка громко рассмеялась, разумеется, сразу поняв, а мои губы закололо от приятного воспоминания. Я изо всех сил постаралась убрать со своего лица улыбку, которая вырвалась наружу.
– Особенно приятно делать это с тем, кого любишь.
– Я не…
Арабелла махнула рукой и лязгнула ногтями друг об друга, заткнув меня до того, как я договорила.
Сначала я решила, что она сделала это, так как не хотела слышать, что я не люблю Деметрио, но после того как присмотрелась к выражению её лица, поняла – дело в другом. Она вспоминала о чём-то прямо сейчас. О чём-то очень приятном для неё. А я отвлекала её от этого.
Тёмные ресницы трепетали, уголки губ были слабо приподняты, брови больше не хмурились. Я ещё никогда не видела её настолько расслабленной. Не напряжённой. Арабелла размеренно дышала, похоже забыв, что я тоже была здесь.
Поэтому, воспользовавшись моментом, придвинулась чуть ближе и присмотрелась к тому, что интересовало меня в ней больше всего остального.
Шрам.
Он был подозрительно ровным, разрезал лицо поперёк и успел побелеть, подсказывая, что прошло много лет с его появления.
Она получила его не в бою. Кто-то оставил его с помощью лезвия.
Я не могла не задаться вопросом, как и почему это произошло, потому что за этой тонкой линией скрывалась целая история – предательства, боли или, возможно, свободы.
– Кто оставил твой шрам?
Улыбка моментально сошла с лица Арабеллы, когда она опустила голову и открыла глаза, чтобы посмотреть на меня.
Недовольно, конечно.
– Думаешь, я расскажу тебе все свои секреты?
Честно?
– Да.
Пьяные не руководствуются здравым смыслом и именно в такие моменты открываются по-настоящему. Контроль над самим собой потухает, поэтому человек становится честен как никогда.
Арабелла уже сильно отличалась от той версии себя, которую я успела узнать. Я услышала её смех, стала свидетелем того, как острые черты лица смягчаются, и она хотела поговорить не только о том, что касалось нашей работы.
– Тебе когда-нибудь хотелось вылезти из своего собственного тела? – выдержав паузу, спросила девушка.
Я должна была быть откровенна с ней, чтобы она чувствовала взаимность, поэтому ответила:
– Бывало.
Арабелла кивнула, понимая меня.
– Никогда не пытайся сделать это так. Не получится.
Подождите… Она порезала себя сама?
Я не знала, что сказать. Ей не требовалась моя поддержка, однако она позволила мне узнать, что не хотела убить себя, а только лишь желала освободиться от тела. Что с ним сделали? С ней?
Мы обе молчали достаточно долго, прежде чем она ловко вернула тему обратно к тому, с чего мы начали:
– Деметрио собирается в церковь завтра. Сходи вместе с ним.
Её приказ прозвучал как просьба.
– Он верит в Бога?
Не сказать, что я была сильно удивлена, так как крест на его груди, который он не снимал, говорил – да. Однозначно.
Там знали, кто он такой?
Вера – источник надежды и единства. Она побуждает к добрым делам, милосердию и стремлению к миру. А это противоположно тому, чем занимается Каморра, несмотря на то, зачем они меня наняли.
Они – противозаконие.
– Скорее в Ангела.
Ангела?
– Одного?
– Единственного.
Я не придерживалась какому-то определенному виду религии, но верила в Высшие Силы. Получается, Деметрио тоже, если Ангел занимал место Господа в его голове?
– Ты тоже пойдешь?
– Нет, меня не пустят, – приложив ладонь ко рту и став смеяться прямо в неё, тем самым приглушая звук, ответила Арабелла.
– Тебя – нет, а его – да, – для самой себя произнесла я.
– Ему нужно подготовить Песца.
Песец?
– Кто это?
Девушка замычала, закатив глаза и, наверное, думая, отвечать мне или нет. Как бы пьяна она ни была, всё равно из последних сил старалась контролировать себя.
– Его альтер-эго.
Я выдохнула, опешив на мгновение.
Отлично, я целовалась с парнем, у которого две личности.
– Он называет это так, – тут же успокоила она меня. – Боится, что Ангел покинет его, если вещи, на которые способен Песец, окажутся потаёнными желаниями его самого.
– Что это?
Мне было известно, что Деметрио – профессиональный убийца, ещё с нашей второй встречи.
Арабелла проигнорировала мой вопрос или, возможно, ушла в себя на этот момент, но я не стала повторять, решив, что это не так важно, и сразу приступила к следующему:
– Зачем ему готовить себя?
И не нужно ли им поэтому дополнительно подготовить меня тоже? Мы потратили целую неделю на тренировки, но сражаться с Деметрио – все равно что выходить на дуэль с плюшевой игрушкой.
Бессмысленно. Для меня.
– Мы должны понравиться организаторам вечеринки, – зевая, произнесла Арабелла. – А для того, чтобы не убить их ещё в самом начале, нам обоим потребуется вспомнить о терпении.
Не только им.
Да, я – не убийца, и маловероятно, что у меня хватит сил сделать это с кем-то, однако вести себя в образе, созданном специально для ублюдков, будет достаточно сложно, если они решат показать свои истинные лица передо мной.
Я неожиданно вспомнила слова Деметрио:
– Я приглашен.
И Арабеллы:
– Новые участники понятия не имеют, кто есть кто. Я только покажусь на очередном приёме, чтобы они были не так сильно удивлены, увидев меня на предстоящей вечеринке.
– Они не знают, кто ты, – произнесла, осознав.
– Ходят слухи о девушке, которая состоит в близком кругу Главы Каморры, но так как поверить в Санта Клауса легче, чем в это, большинство извне отрицает моё существование.
Идиоты.
Получается, она будет на вечеринке в качестве шлюхи, как и я. Нет, она притворялась мной, значит… Я совсем запуталась.
– Почему бы тебе не спать с ними? – осторожно спросила я. – Это позволило бы стать частью их круга. Вне подозрений, – пояснила. – Они, должно быть, хранят доказательства причастности на каждого, чтобы в случае чего обнародовать это. Только отчаянный человек решит раскрыть их, зная, что пойдет ко дну вместе со всеми.
– Именно.
– Но я сомневаюсь, что кто-то из вас боится оказаться в тюрьме.
Они играют с огнём каждый день. В чём причина?
Арабелла поднялась, пошатываясь, и сделала лишь один шаг в сторону, прежде чем остановиться и выпрямиться.
– Поэтому.
Я нахмурилась, когда она стала снимать с себя брюки вместе с нижним бельём, и уже хотела отвернуться, решив, что она не отдает отчёта своим действиям. Но затем всё встало на свои места, когда девушка подняла ногу и поставила ступню на диван, раскрывая мне себя. В буквальном смысле.
Её большие половые губы, которые на самом деле оказались оставшейся от них кожей, были
