по всему, он помощник капитана. Я узнаю его после нашей встречи на игре Ноа. Он также получает свою долю восторженных воскликов от женщин в толпе, хотя, насколько мне известно, у него есть невеста. Должно быть, это очень странно – выйти замуж за мужчину с такой толпой фанаток.
Наконец, появляется капитан команды. Которым, конечно же, является Реми. Ему аплодируют громче всех. Все явно любят его, но он кажется более скромным, чем остальные. Он слегка улыбается и энергично машет рукой в сторону арены, прежде чем направиться к центру катка, чтобы начать игру.
Но прежде, чем судья бросит шайбу в центр поля, диктор оглашает.
– Сегодня на нашем матче особенный гость! Дамы и господа, давайте поприветствуем Митча «Машину» Андерсона! Мы все скучали по нему!
Толпа снова взрывается аплодисментами, но порой слышится и неодобрительный свист. На большом экране начинают показывать Митча, и я отодвигаюсь от него как можно дальше, чтобы не оказаться в центре внимания. Нет уж, спасибо, только этого мне не хватало.
Митч стоически смотрит в объектив и приветствует камеру едва заметным жестом. Ни улыбки, ни поцелуев, ни попыток привлечь к себе внимание. Именно такое каменное выражение лица я и ожидала увидеть. И все‐таки, черт возьми, мне хочется улыбнуться.
К счастью, камера не переключается ни на меня, ни на Ноа, и арена затихает в ожидании броска шайбы.
На протяжении всей игры Митч спокойно объясняет мне все, что происходит на льду. В его тоне нет ни капли высокомерия, он просто знакомит меня с правилами игры. Кое‐что из этого мне знакомо еще с предыдущих игр Ноа, но многое из того, что я слышу, для меня в новинку.
Клянусь, с каждой сказанной фразой он придвигается ко мне все ближе и ближе. Когда одного из нападающих «Иглз» отправляют на скамейку штрафников, я поворачиваюсь к Митчу, чтобы спросить кто это… даже не подозревая, насколько он близко. Мы соприкасаемся коленями. Ни один из нас не решает отодвинуться. У меня возникает непреодолимое желание положить ладонь на его широкое сильное бедро.
Но вместо этого я сосредотачиваюсь на лице Митча, которое всего в десятке сантиметров от моего. Я быстро бросаю взгляд на его губы, и невольно отмечаю, что они выглядят гораздо более мягкими, чем я ожидала. Я никогда не целовалась с парнем с бородой, и все никак не могу выкинуть из головы вопрос о том, каково это на самом деле. Я позволяю себе пройтись взглядом по его костюму. Он выглядит таким элегантным, таким идеальным, что его хочется съесть. Но, должна признать, я скучаю по кофтам, которые Митч надевает во время тренировок с Ноа. Я скучаю по тому, как он подкатывает рукава, ведь в такие моменты я могу разглядеть его завораживающие татуировки на руках.
Я моргаю несколько раз, пытаясь сосредоточиться, и вновь смотрю в его ореховые глаза. Его пристальный взгляд прикован к моим губам, и от этой мысли по моему телу пробегает легкая дрожь. Когда Митч поднимает взгляд, чтобы встретиться с моим, я замечаю, что сегодня его глаза скорее зеленые, чем карие. Еловый оттенок костюма отлично подчеркивает искорки в его глазах. От этого у меня перехватывает дыхание.
Какое‐то время мы просто сидим, откровенно пялясь друг на друга, как никогда раньше. Как будто в этот момент мы оба молча признаем, что нас влечет друг к другу, что на самом деле все наши перепалки – это лишь игра. Шум толпы и разговор Тома и Ноа отходят на второй план. Передо мной лишь Митч, его губы, которые так хочется поцеловать, его томный взгляд, пронзающий меня насквозь, словно от него не скроются даже самые сокровенные мысли. Все, что я ощущаю сейчас, – это его колено, прижатое к моему. Его ровное дыхание – это все, что я слышу. Оно тихое и спокойное, как и сам Митч в этот момент.
Если бы мы были наедине, я уверена на 99,9 %, что Митч бы меня поцеловал. А если бы этого не случилось, то я уверена на все сто, что это сделала бы я. Я представляю, как бы это было: я положила бы руку ему на бедро, чуть приподняла подбородок, давая ему понять о своих намерениях. Сделала бы паузу, давая ему шанс меня остановить. Но я прекрасно знаю, что Митч бы этого не сделал. Он бы сократил дистанцию между нами и взял это на себя, накрывая мои губы своими в страстном поцелуе.
По крайней мере, именно так я себе это представляю.
– Энди, – Ноа тянет меня за рукав. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем отвернуться от жгучего взгляда Митча, отпрянув от его теплого колена. Я натягиваю улыбку и делаю вид, что не собиралась только что затащить тренера Ноа в кладовку, если такие тут имеются. – Мистер Паркер сказал, что мы можем встретиться с командой после игры.
– Разве мы с большинством из них уже не знакомы? – спрашиваю я его лукавым тоном.
Том Паркер усмехается. У Ноа от обиды отвисает челюсть.
– Тоже мне, знакомы! Я видел лишь четверых из них!
– С самым важным игроком команды ты уже познакомился, – говорит Митч, наклоняясь поближе, чтобы Ноа смог его расслышать. Придвинувшись, он случайно прижимается грудью к моему плечу, и я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть от прикосновения.
Ноа усмехается.
– Как скажешь.
Он продолжает о чем‐то болтать с Томом, а я встаю и ухожу в уборную, чтобы прийти в себя после… а после чего вообще? После пары случайных прикосновений с Митчем Андерсоном? Боже, как же это жалко.
Вновь взяв себя в руки, я возвращаюсь к ребятам. Я сохраняю спокойствие, пока не замечаю, что Митч пересел на место Тома поближе к Ноа и обсуждает с ним игру. Один из игроков «Иглз» забивает гол, и они оба радостно хлопают. Том, должно быть, отошел по делам, в конце концов, он главный менеджер. Я благодарна ему за возможность больше не сидеть рядом с Митчем. Мне кажется, еще чуть‐чуть и я больше не вынесу все эти прикосновения и томные взгляды. В конце концов, всему есть предел.
Я сажусь и вдруг замечаю, что барная стойка, за которой мы сидим, теперь заставлена едой. Нам принесли начос, газированные напитки, попкорн, сладкую вату и корн‐доги. Ну, хоть будет чем себя занять, помимо грязных мыслей о Митче Андерсоне.
Кстати, о нем. Похоже, Митч предпочитает здоровую пищу. Вместо вредных закусок перед ним стоит салат с курицей, бутылка воды и протеиновый
