появляется ямочка. Затем она поднимает взгляд на меня, и ее улыбка слабеет. Она выглядит неуверенной и немного раздраженной. Ее взгляд говорит: «
Зачем ты вообще что‐то мне даришь, и вдруг это что‐то ужасное?». Она медленно поднимает розовый пакет и удивленно поднимает брови от того, какой он тяжелый. Девушка пристально смотрит на меня, осторожно разворачивая оберточную бумагу, словно из пакета вот‐вот выскочит змея и укусит ее. Наконец открыв подарок и осмотрев его, Энди тут же начинает смеяться и показывает его остальным. В ее руках такая же хоккейная майка, на всю спину которой написано «Андерсон». Я скорее умру, чем увижу эту девушку в футболке с чужим именем.
Да, эта кофта тоже подписана всей командой, но на этом коллективный вклад кончается.
Она улыбается мне с облегчением, затем достает из пакета еще одну вещь вместе с вложенной туда запиской.
– Да ты издеваешься. – Энди запрокидывает голову назад, заливаясь смехом. Немного успокоившись, она демонстративно достает желтую книгу, чтобы всем было видно.
– Хоккей для чайников?
Том смотрит на нас, переводя взгляд то на меня, то на нее.
– Полагаю, это какая‐то локальная шутка?
Схватив толстенную книгу обеими руками, Энди в шутку бьет меня ей по плечу. Тихо посмеиваясь, я инстинктивно поднимаю руки, чтобы защититься, и хватаю книгу, накрыв ее ладони своими. Прикосновение кожи к коже пробуждает что‐то в нас обоих, и мы сталкиваемся взглядами.
Где‐то я слышал, что когда люди друг другу нравятся, между ними пробегает искра. Но сам я никогда до этого подобное не испытывал. Мне кажется, я провел всю свою жизнь в темноте, пока Энди не ворвалась в мою жизнь и не осветила весь мой мир.
После мимолетного взгляда мне в глаза, девушка убирает руки и одним плавным движением отступает от меня. Затем она выдавливает из себя смешок и тянется за запиской, которая успела упасть на пол.
Она за секунду пробегается глазами по тексту, а затем читает его вслух:
– Энди, тебе, очевидно, нужно подточить свои знания о хоккее. Сделай одолжение всем и, пожалуйста, почитай эту книгу на досуге. Здесь есть целая глава об Уэйне Гретцки. С уважением, Брюс, Колби и Форд Ремингтон (он же нынешний капитан команды «Вашингтон Иглз»).
Энди выставляет бедро и опирается на него рукой. Это ее фирменная поза.
– Я вас ненавижу, ребят, – говорит она мне, хотя в ее тоне слышатся веселые нотки.
– Мне кажется, ты хотела сказать «спасибо»? – поддразниваю ее я.
– Ммм. Спасибо тебе, здоровяк.
Голос Тома вырывает меня из диалога с Энди:
– Ноа, иди‐ка сюда и садись рядышком. Я расскажу все, что захочешь о команде.
– Супер, – говорит Ноа, подбегая к Тому и садясь рядом с ним. Они начинают оживленно болтать, и Том рассказывает ему про разные особенности ледового комплекса.
Я перевожу взгляд на Энди и замечаю, что она смотрит на два свободных стула. Я указываю ей на них, предлагая ей сесть рядом с братом. Мне остается крайний стул – единственное свободное место. Прямо рядом с ней. Прежде чем сесть, я пододвигаю стул немного ближе к ней. Даже если Энди заметила это, она решила ничего не говорить.
Я кладу ее новенькую книжку на стол прямо перед ней и слышу, что мне приходит уведомление. Должно быть, ребята хотят узнать, понравился ли ей подарок. Я достаю телефон из кармана и смотрю на экран.
ТОМ ПАРКЕР
МИТЧ
ТОМ ПАРКЕР
Глава 20
Энди
Хоккей для чайников. Эти умники меня уделали. Я поджимаю губы, стараясь сдержать улыбку при виде смешного и немного оскорбительного подарка. Еще и футболка с фамилией Митча на спине? Почему этот подарок кажется мне таким… сокровенным?
Интересно, носить футболку с именем парня – это примерно то же самое, что носить его куртку или кольцо? Но нас с Митчем едва ли можно назвать друзьями. Так ведь?
А еще мне кажется, что он сегодня пахнет как‐то иначе, не так, как обычно, совсем не похоже на горный водопад. Скорее, он пахнет чем‐то фруктовым, с едва уловимым ароматом жвачки.
Митч прерывает мои размышления, наклоняясь поближе ко мне. Его губы оказываются совсем рядом с моим ухом, и он спрашивает:
– Как там дела с залом?
Я не думаю, что он пытается флиртовать, просто на арене слишком шумно, и если бы он не сказал это прямо мне в ухо, я бы его не услышала.
Но мое тело все равно реагирует на шепот, посылая дрожь по спине. Здесь совсем не холодно, так что обвинить во всем лед в этот раз не получится. Я пользуюсь его близостью и пытаюсь незаметно принюхаться.
Да, Митч определенно пахнет жвачкой.
– Отлично! – отвечаю я, слегка отстраняясь, чтобы увеличить дистанцию между нами. – Я даже подключила туда колонки, чтобы слушать аудиокниги.
Его брови приподнимаются, а щеки заметно краснеют. Затем Митч слегка встряхивает головой, словно пытаясь отогнать какие‐то мысли. В ответ на мои слова он хмыкает.
Что все это значит?
Прежде чем я успеваю что‐либо сказать, кто‐то начинает объявлять команду соперника по громкоговорителям. Несколько человек хлопают в ладоши и вежливо их подбадривают, но самый шум начинается лишь тогда, когда громко объявляют «Иглз». Из динамиков гремит классическая рок-музыка, а из аппаратов, подвешенных под потолком, на лед опускается красный дым. Я смотрю на Ноа, и по его лицу видно, что он наслаждается моментом.
Заметив мой взгляд, брат улыбается мне и говорит:
– Это просто безумно круто!
Я киваю, соглашаясь с ним. Может, я и не фанат хоккея, но нельзя отрицать: они знают, как устроить хорошее шоу.
Диктор называет имена нескольких игроков, которых я не знаю, и толпа сходит с ума. Я не узнаю никого из них, пока на лед не выезжает вратарь, который машет рукой и улыбается. Это Брюс. Я громко приветствую его и хлопаю в ладоши, хотя он не видит меня и не слышит.
Следующим выходит Колби, и болельщицы просто сходят с ума. По трибунам проносится свист и улюлюканье. Он с удовольствием катается по залу и посылает всем воздыхательницам воздушные поцелуи. Я качаю головой и смотрю на Митча, который наблюдает за мной, а не за своими товарищами по команде.
Наверное, просто хотел посмотреть, как я отреагирую на свой первый матч НХЛ, не более того. Я быстро отвожу взгляд.
Следом на лед выходит Уэстон Кершоу. Судя
