слезы, глупо тратить время на оплакивание своих неудач. Нужно просто двигаться к цели, прилагая еще больше усилий, и тогда все получится. Но сейчас слезы градом потекли из глаз, а рыдания сдавили горло. Я опустилась на колени, громко всхлипывая и рыдая так, как, наверное, никогда в жизни. Оплакивая свою судьбу и безысходность.
В какой момент в комнату вошел Петя, я не услышала. Но, когда его руки сомкнулись вокруг моей талии, сразу почувствовала.
— Тише, тише, — успокаивал он меня. А я только рыдала еще громче. Будто, сдавленное за годы моей борьбы, отчаяние внезапно вырвалось наружу, и я была больше не в силах сдержать его. Он все гладил меня по волосам, прижимая к своей груди мою голову. А я рыдала, уродливо всхлипывая, как никогда в жизни.
— Я больше не могу, Петя, — всхлипывала, захлебываясь слезами. — Отпусти меня, я не могу больше. Пожалуйста, отпусти. Мне больно здесь. И плохо.
— Лер…, — сказал он растерянно. Я знаю, он все решил. Он ведь всегда поступает так, как считает нужным. Он всегда все знает лучше, ему плевать на мое мнение.
— Петя, пожалуйста, отпусти меня, — рыдаю ему в грудь. Знаю, что он не отпустит, не услышит меня. Но все равно продолжаю просить его.
— Тихо, любимая, тихо, — шепчет мне в волосы, прижимая к себе еще крепче.
— Я хочу домой, — выдыхаю со всхлипом в его рубашку.
— Хорошо, ты поедешь домой. — Он сказал это совсем тихо, словно через силу. Но я услышала и подняла заплаканное лицо, посмотрела в его глаза, в которых сейчас были жалость и тоска.
— Правда? — спрашиваю неуверенно. Может, я ослышалась? — Ты отпускаешь меня?
Он обхватил руками мое лицо, коснулся губами моих губами, опаляя дыханием. А потом кивнул и прижался лбом к моему лбу.
Мы еще долго сидели в этой проклятой комнате, на полу, обнимаясь. Он гладил мои волосы, а я прижималась к нему, вдыхая родной привычный запах. Никогда раньше, что бы не происходило, я не выворачивала перед ним свои эмоции, и сейчас чувствовала себя непривычно ранимой. А потом я вышла из дома, села в машину и уехала.
Возвращаться в квартиру было непривычно. Что-то изменилось во мне после этого заточения, мое отношение к Пете, к ситуации в целом. Сейчас я уже не чувствую такой острой потребности спрятаться от него, как раньше, хоть и понимаю, что не хочу назад. К прежним отношениям дороги нет, от нас прежних остались одни осколки. Он изменился. И я тоже. И так, как было раньше, уже быть не может. Нужно просто двигаться дальше, что бы это ни значило.
Утром я приехала в офис. Нужно разобраться в тех изменениях, которые произошли за время моего отсутствия. У Вертинского в документах всегда порядок, и нужную информацию я нашла очень быстро. Беглого взгляда на цифры достаточно, чтобы понять, что дело труба. Мой бизнес, который я выстраивала столько лет, умирает у меня на глазах. Это понимание больно отдалось тупой болью в груди, неприятно полоснуло по самолюбию. Хоть мне и казалось, что от моего самолюбие за последние годы остались одни лохмотья.
Откладываю в сторону документы, встаю из-за стола и подхожу к окну. Мне будет не хватать этого офиса. Странное дело, но только теперь, когда конец этого этапа жизни совсем близко, я стала по-настоящему ценить вид из окна. Одна из самых красивых улиц города лежит за окном, как на ладони. Когда-то я арендовала это помещение как раз из-за этого вида. А потом так увлеклась зарабатыванием денег и покорением новой вершины, что мне стало совсем не до красоты. И каждый день я приходила в офис, даже не обращая внимания на эту красоту за окном.
— Извините, а страховая компания здесь находится? — услышала за спиной приятный мужской голос и резко обернулась. В проеме стоял высокий брюнет в сером деловом костюме и, улыбаясь, смотрел на меня. Его взгляд сканером пробежал по моей фигуре, потом вернулся к лицу, и он улыбнулся еще шире.
— Нет, страховая компания на этаж выше, — ответила я.
Он кивнул, но уходить не спешит.
— Вы что-то хотели? — спрашиваю, подгоняя его, потому как молчание затянулось.
— Кофе. — Сказал, сверкая белозубой улыбкой во все тридцать два зуба. — Составите компанию?
— Боюсь, что я очень занята, — нагло вру в надежде, что он поймет намек. Но он оказался не из понятливых. Или, просто, он из наглых.
— Тогда ужин? — настаивает, все так же стоя в дверном проеме.
— Нет. Думаю, вам пора.
Он хохотнул. А потом сказал:
— Хорошо. Но я вернусь. — Вышел, закрыв за собой двери. Чтобы на следующий день снова появиться на пороге моего кабинета. Пришлось согласиться на кофе.
Денис оказался приятным собеседником. Вот уже час он развлекает меня смешными историями, а я давно так не смеялась, как во время этого обеденного перерыва.
— Лера, ты мне очень нравишься, — сказал, накрывая мою руку своей. Я вздрогнула, вырывая руку. Он нахмурился. — Не знаю, кто обидел тебя, но я умею ждать.
Я посмотрела в его глаза, которые не обманывают. Он очень старался понравиться мне, да только внутри меня ничего не щелкнуло. Мне было весело, когда он рассказывал истории из своей жизни. Но насчет чего-то большего, я не уверена.
К тому же, я все еще не разобралась в себе. Злости на Петю у меня больше нет, обиды тоже испарились. Остался только страх. От того, что этого нового Петю, который шагает по головам, продираясь к заветной цели, я не знаю. И мне страшно попасть под каток безжалостной машины на пути к власти, когда он будет идти напролом, без оглядки на мои чувства и желания.
Денис тактично сменил тему, понимая, что давить на меня сейчас бесполезно. И я искренне благодарна ему за это.
Следующие две недели он приходил ко мне в офис каждый день, приглашал на кофе. А потом предложил вечером поужинать вместе. Я согласилась, потому что вечера в пустой квартире в последнее время стали безжизненными и тоскливыми. Не понимаю, откуда эта тоска, ведь я хотела вернуться в свою пещерку, где все так привычно, знакомо и безопасно. Но теперь, когда я вернулась, а Петя перестал держать меня, постоянно наталкиваясь на меня, будто случайно, казалось, что что-то важное ушло из жизни. Стало пусто и непривычно тихо. И даже постоянно растущие убытки в салонах красоты не бередили душу. Внутренне я уже смирилась с потерей этого бизнеса, и теперь просто оттягивала момент, когда нужно будет его продать.
Вечером Денис привез меня в ресторан,
