Все последующие недели Джульетта знакомилась с нравами и порядками людей, к которым ее забросила судьба. Все же это было лучше, нежели постоянно печалиться и гадать о планах Росса. Она уже немного знала арабский, так как все девушки обязаны были изучать его. На занятиях, конечно, никто не заботился о повышении интеллектуального уровня пленниц гарема; наложницам просто давались бесконечные наставления о том, как следует вести себя, если хозяин пожелает разделить с кем-нибудь из них ложе. Их обучали искусству макияжа. Теперь Джульетта могла сама приготовить краску для того, чтобы подвести глаза; выяснила, что пудру делают из фасолевой муки, лимонов, яиц, риса и некоторых других ингредиентов, происхождение которых ей было неизвестно. Она узнала, что ладони и ступни красят хной, чтобы не потели. У каждой девушки был набор кисточек и разных горшочков, а леди Габриэла критически оценивала их старание и умение. Много внимания уделялось уходу за волосами. Волосы часто мыли, расчесывали щетками, втирали ароматические масла. Такие процедуры даже самые неважные волосы превращали в блестящие и шелковистые.
С Джульеттой обращались не очень-то строго, зато остальные наложницы претерпели предостаточно, пока, к примеру, их брови выщипывали пинцетом. Бровями Джульетты занялась сама хозяйка, лишь несколько изменив им форму.
Больше всего девушке нравились занятия, на которых обучали грациозной походке. Это было настоящим искусством — пройти через всю комнату, держа на голове глиняный кувшин, наполненный водой, и при этом не пролить ни капли. Если кувшин разбивался, хозяйка подвергала наложниц едким насмешкам, называя ленивыми тупицами. Джульетта тоже частенько роняла кувшин, но каждый раз при этом смеялась, не обращая внимания на всеобщее недоумение. Она решила, что это упражнение полезно, и тренировалась до тех пор, пока не научилась ходить с кувшином, не пролив ни капли. Элегантная, полная достоинства походка, только поднимет ее в глазах султана, когда она предстанет перед его взором.
Джульетта уже досконально изучила четвертый сад. Беседка, увитая виноградом, находилась в тени. С трех сторон ее стены были выложены изразцами, четвертая — открыта лужайке. Мозаичные ступеньки, на которых так любили сидеть девушки, прятались под пальмовыми ветвями. Внутри беседки стояли мраморные скамейки, заваленные подушками. Во дворце уделялось много внимания музыке, и более умелые девушки развлекали остальных игрой на лютне. У Джульетты стало привычкой садиться рядом с ними, делая вид, что интересуется только музыкой. Росс предупреждал, чтобы не завизжала, когда увидит его. Интересно, как он надеется появиться здесь, на женской половине дворца? Вокруг сада стоят вооруженные саблями евнухи, которые сразу же набросятся на Росса, не выясняя, зачем он появился, и изрубят на куски. Чем больше Джульетта думала об этом, тем невероятнее представлялась ей возможность появления Росса в гареме. Да и станет ли он рисковать жизнью?
Время шло, одна неделя сменяла другую, а на сердце у Джульетты становилось все тяжелее. Надежда на освобождение покинула ее. Росса она больше не видела, а французский корабль, уплывший с ее письмом, наверное, уже добрался до места назначения. Сколько же времени будет ждать султан? Может быть, несколько месяцев, однако, если не придет хотя бы подтверждение о том, что деньги высланы, быстро появятся подозрения, а затем и уверенность: она и капитан солгали.
Джульетта вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса леди Габриэлы. Наложницы были заняты игрой в мяч, к ним присоединились и те, которые только что играли на лютне. Джульетта, предававшаяся своим печальным размышлениям, и не заметила, как осталась в беседке одна, поэтому появление хозяйки гарема чуть ли не испугало ее. Габриэла грациозно расположилась на подушках рядом с девушкой.
— Вы так задумчивы, леди Джульетта. Вас кто-то обидел, или вы просто скучаете по родным местам?
Джульетта заставила себя улыбнуться.
— Ни то, ни другое. Вы так добры и гостеприимны. Здесь тепло, а у нас дома сейчас холодная зима. Там идет снег или льет дождь, дуют ледяные ветры. Так что, пока нет причин скучать по родным местам.
— Но у вас очень печальный вид. Мне кажется, что такой образ жизни тяготит вас.
Даже не поднимая глаз на эту мудрую и хитрую женщину, Джульетта чувствовала, что ее внимательно изучают.
— Все девушки здесь довольны своей судьбой. Под вашим руководством, леди Габриэла, они обязательно достигнут совершенства и не посрамят вас. Их обучают искусству любви, и представ перед светлыми очами своего великого повелителя, девушки окажутся достойными его внимания.
— Если они действительно все хорошо усвоят, удостоятся великой награды. Все дни, в которые наложницы удостаиваются этой чести, аккуратно записываются. Если Аллаху будет угодно послать женщине в положенный срок сына от его светлости, ей отводятся отдельные покои и даруется личная прислуга. Это уже равносильно тому, что стать женой султана. Габриэла замолчала, затем мягко произнесла: — Есть только один путь, который Аллах предназначил женщине.
Джульетта вгляделась в проницательные янтарные глаза хозяйки.
— Девушек в гареме учат управлять своим телом, но разве никого не волнует, умны они или глупы? Разве мужчины разговаривают лишь между собой? Разве наложница всегда хранит молчание, когда бывает у своего повелителя?
— Женщине предопределено быть только слугой мужчины. Ее роль в том, чтобы услаждать чувства, удовлетворять желания. Она мать его детей и только, мысли и душа мужчины ей не принадлежат. Магомет сказал, что к женщине нельзя относиться как к разумному существу.
— А если они станут равны? — сухо спросила Джульетта.
Габриэла нахмурилась.
— Так нельзя говорить. Ты споришь со словом Аллаха, вложенным в уста Магомета.
— Прошу прощения. Мне не хотелось бы проявить неуважение к вашей вере. Но наши верования различны; у нас девочкам позволено учиться так же, как и мальчикам. — Джульетта улыбнулась и пожала плечами. — Может, мне скучно без книг. — Она обвела взглядом беседку и заметила брошенную лютню. — Возможно, мне следует научиться играть, — сказала она первое, что пришло в голову.
— Умение хорошо играть всегда высоко ценилось, — заметила леди Габриэла.
— А мог бы кто-нибудь взяться за мое обучение?
— Конечно. — Такой поворот дела казался явно по душе хозяйке. — Я велю самой способной девушке заняться вашим обучением.
— Когда я заиграю в первый раз, звуки обрушатся на всех, словно струи холодной воды, а девушки разлетятся в разные стороны, как жаворонки от птицелова, — рассмеялась Джульетта.
