до Дейли-Сити оказались, на удивление, спокойными. Все, включая Карлайла и Митчелла, молчали, пока я перелистывала страницу за страницей своего блокнота, исписанного вдоль и поперек организационными моментами и правилами американского футбола. Я никогда не чувствовала себя более готовой, чем сейчас, поэтому, ступив на территорию стадиона Кэндлстик-Пойнт, я была уверена, что все быстро закончится, и я благополучно пройду тестирование. Людей было меньше, чем на сезонных матчах, но тем не менее половина стадиона была заполнена пришедшими поддержать своих игроков зрителями.
– Так, – я остановила торопящегося в раздевалку Карлайла, – мне записывать на диктофон свое комментирование или что?
Об этой части я не подумала.
Шервуд ухмыльнулся.
– Нет, – он указал на скучающего Робина, – он будет тебя проверять. Мэддокс специально приехал, чтобы провести с тобой предпробное комментирование.
Я захлопала глазами, удивленная этой внезапной новостью. Судя по широкой ухмылке на лице Карлайла, он понял, что моему счастья не было предела, и, отсалютовав, исчез за аркой, оставив меня посреди первого ряда трибун вместе с ничего не предпринимающим Робином и Митчеллом, разрывающим свой телефон клацанием по клавиатуре.
Взглянув на полупустой стадион, я сглотнула и подняла голову к небу, мысленно прося прощения за всё то плохое, что я делала в этой жизни, и упрашивая дать мне чуть больше терпения и сил выдержать этот вечер.
По какой-то неясной причине работать с Карлайлом представлялось мне чуть более веселым и приятным, чем с Робином или Митчеллом, который иногда – всегда – казался мне поверхностным парнем, не заинтересованным абсолютно ни в чем, кроме как своем благополучии.
Я посмотрела на Робина, который уже садился на свободные места, запрокидывая голову назад и выпрямляя ноги на спинке сидения перед ним, и поняла, что этот матч будет долгим.
* * *
–…и-и-и пройдено ещё десять ярдов! – закричала я, резко поднимаясь на своем месте и прыгая от счастья, как пасхальный кролик. – Великолепная работа Карлайла Шервуда, и у Соколов есть последние полторы минуты для того, чтобы выравнять счет! – довольная матчем произнесла я, отчеканивая каждое слово и разворачиваясь к Робину. – Второй период практически подходит к концу, оставляя нас в неведении – кто же сегодня уйдет победителем?
Я уперла руки в бока, широко улыбаясь и ожидая хоть какой-то похвалы от Мэддокса, но её, как и обычно, не последовало.
– Ты молодец, Бэмби, – сказала я, садясь обратно и переводя взгляд на продолжающийся матч, – ты отлично справляешься для новичка, Бэмби. Так сложно это сказать?
Темнокожий парень хмыкнул.
– Ты сама прекрасно знаешь о своих достижениях, – он пожал плечами, – я лишь поправляю тебя там, где ты не права.
– Ты меня ни разу за эти полчаса не поправлял.
– Значит, ты была везде права.
Я уже привыкала к этому равнодушному тону, потому что не могла бороться с сформировавшимся за две дюжины лет характером чужого мне человека, поэтому мне оставалось только мириться с таким поведением.
Но почему-то я была уверена, что, если бы вместо Робина был Карлайл, он бы точно похвалил меня в своем стиле а-ля: «ты неплохо справляешься, детка». Я сморщила нос при звучании голоса квотербека в своей голове и взглянула на его номер в молодежной ассоциации – 7. Он опять бежал с мячом, со скоростью гепарда и грацией пантеры обегая летящих на него корнербеков, и несся уже к отметке двадцати ярдов, как вдруг появившийся из ниоткуда миддл лайнбэкер с фамилией Доннелли впечатался своей огромной фигурой в Шервуда, заставив Карлайла прокатиться кувырком по траве полметра.
Я пискнула, снова поднимаясь над землей и присоединяясь к вздохам, пронесшимся по всей трибуне.
– Он ранен! – вскрикнула я, наблюдая за тем, как прозвенел звонок, оповещающий о конце второго периода и о начале пятнадцатиминутного перерыва, но Карлайл все еще лежал на земле. – Почему врачи не подходят к нему? А вдруг он сломал себе ребра? Так упасть…
– Харпер, – голос Робина привлек мое внимание, и я развернулась к нему, удивляясь его спокойствию. Его друг умирал, а он продолжал сидеть так, будто ничего не происходило, – он просто лежит. Если бы он себе что-то сломал, он дал бы знак. С Карлайлом все в порядке.
– Ты уверен…
Я развернулась обратно к стадиону, где Шервуд поднимался на ноги и снимал с себя шлем, приводя в реакцию девушек на трибунах. Мне не нужно было даже сидеть рядом с ними, чтобы слышать восторженные крики.
Ужас. А я ещё переживала.
– Пойдем, – Мэддокс поднялся со своего места, перешагивая передние сидения и спускаясь к тропе, окольным путем ведущий в сторону арки.
– Куда? – я нахмурилась.
– Пересчитывать ребра Карлайла, – он остановился на месте, поднимая свои карие глаза ко мне. – В раздевалку.
Мои глаза округлились. При всем своем желании я не хотела становиться зрительницей мужской раздевалки, пропитанной запахом пота.
– Я? Туда не пойду, – я взяла в руки свой рюкзак, наблюдая за тем, как с задних трибун зрители пересаживались на передние, в том числе и на места позади меня. Несколько школьников уселись за моей спиной в сопровождении взрослой женщины и послали мне улыбку, не сулящую ничего хорошего. Я не боялась подростков в пубертате, но они, как правило, были самым токсичным звеном общества. Я развернула голову обратно и заметила, что Робин уже ушел далеко вперед, и прокричала ему вслед: – Подожди меня!
И, схватив свои вещи, натянув пониже подол теплой кофты Карлайла, побежала следом за Мэддоксом.
Робин ни разу не оглянулся в мою сторону, вышагивая в размеренном темпе путь к раздевалке, пока я покорно следовала за ним из-за отсутствия выбора. Мэддокс мне абсолютно точно не нравился, но тем не менее терпеть его было достаточно выносимым, чтобы с пользой провести время, посвященное главе в своей жизни под названием «спортивный комментатор». Я не могла до конца осознать, что через две с половиной недели стартовали предсезонные игры, на которых мое появление точно также было обязательно, как и на сезонных, и небольшая практика в виде выездной игры в Дейли-Сити действительно являлась неплохой идеей Карлайла.
Кстати, по поводу него.
Я остановилась перед дверью, за которой раздавался смех и гул, пока Робин, не замечая моего присутствия, схватился за ручку и потянул её на себя, выбивая весь шум в коридор. Мои ноги не двигались и могу сказать, что с высокой вероятностью никогда бы и не двинулись туда. Мне было некомфортно в компании парней, тем более в большой, потому что, как правило, такие ситуации создавали практически абсолютную концентрацию на единственной девушке в помещении. Мне хватало неловких ситуаций в Гамма Фи Бета, и
