смог продолжить.
Воспользоваться её слабостью, после чего феерично бросить? Это за пределами моего понимания.
А потом я стал прикидываться, будто этой ночи никогда не было. Это удавалось мне легче, чем признавать тот факт, что она являлась единственной, кого я так отчаянно хотел и единственной, кто меня не признавала.
Мы доехали до братства молча.
Я вышел из салона, захватив сумку с задних сидений, и захлопнул дверь, маршируя к братству, где во всех окнах горел свет. Трент сидел в гостиной вместе с Дарреном, и они оба встретили меня с настороженными лицами. Моя мрачная физиономия говорила больше, очевидно.
Пройдя внутрь, я завернул под лестницу и исчез в своей комнате, кидая сумку на кровать и чувствуя, как адреналин в крови все ещё бурлил, требуя высвобождения. Стянув с себя футболку и джинсы, я схватил чистое полотенце и зашел в душевую комнату, заперев за собой дверь.
Горячие струи воды ударили по лицу, стирая с кожи остатки тяжелого дня, но не подействовали на мой пропитанный представлениями мозг. Я прикрыл глаза, упираясь рукой в холодный кафель, и моя фантазия начала генерировать картины, в которых никакого нахрен Тиана уже не было.
Теперь Бэмби в одной моей футболке, на которой был мой игровой номер, лежала на моей кровати, разбросав свои светлые волосы веером на подушке, и, прикусив нижнюю губу, с улыбкой встречала меня.
Я сжал челюсти, обхватывая пальцами основание своего члена.
Тем временем она поднимала вверх подол футболки, раздвигая ноги, и совершенная передо мной прижимала пальцы к своему клитору, приоткрывая рот и прикрывая глаза. Я мог даже отчетливо представить звуки, которые она издавала бы, и теперь моя фамилия с её уст звучала совсем по другому. Томно. С вожделением. И так чертовски правильно.
Я провел вверх по основанию, крепко сжав зубы, пока горячие струи падали на плечи, обжигая, но я продолжал проводить вверх и вниз по члену, чувствуя, как напряжение основывается в позвоночнике. Я яростно дрочил в душе, пока в моей голове все ещё воспроизводилась яркая картина – Бэмби сняла с себя футболку, оставшись передо мной обнаженной. Её грудь тяжело поднималась и опускалась при каждом вздохе, пока два пальчика вырисовывали круги на клиторе, увеличиваясь в темпе, и твердые от вожделения соски манили с ними поиграться.
И я бы это сделал, если бы она не была плодом моей фантазии.
Ее стоны стали отрывистее. Громче. Она скулила, сжимая пальцы на ногах и готовясь вот-вот получить оргазм.
Я увеличил темп. С ее именем на губах и вкусом поражения во рту, я кончил, содрогнувшись, и попытался крепче устоять на ногах, упираясь рукой в кафель, пока её образ в моей голове постепенно рассеивался, оставляя меня одного посреди гребанного душа братства, стоящего с членом в руках.
Чудесно, чёрт побери.
Приняв душ, я подошел к запотевшему зеркалу и провел рукой по нему, отчетливо глядя на свое отражение. Какой-то толк в словах Робина был, и я только что подтвердил это – я был просто псевдохорошим мальчиком в жизни Бэмби и с такими успехами мог надеяться только на её дружбу.
Но.
Я не хотел никакой нахрен дружбы. Я хотел её. Здесь. Всегда. Рядом с собой. И ни с кем больше.
И мне нужно было либо отпустить её…
Я сжал челюсти.
Либо начать активно действовать.
Глава 11
Карлайл
Я потушил сигарету об угол мусорной корзины, закинув окурок внутрь пепельницы, и выпрямился при виде приближающейся ко мне дьяволицы в черном – Ирма Хансен. Вслед ей несколько парней сворачивали шеи, пытаясь разглядеть её получше, и она это знала, потому что шла с отточенной до идеала улыбкой.
– Приветик, – остановившись в двух шагах от меня на своих каблуках, брюнетка хмыкнула, – мы что, даже не будем скрываться?
Я фыркнул, глядя в карие глаза лучшей подруги Бэмби, и оглянулся по сторонам. Корпус факультета здравоохранения кишел ботаниками, увлеченными только своими научными проектами, и вряд ли кто-то из них был заинтересован в том, чтобы разнести новую сплетню – главная стерва университета и непревзойденный квотербек пересеклись взглядами.
О, Боже, звоните в Page Six11.
– Ближе к делу, Хансен, – я засунул руку в карман, хмурясь.
Ирма недовольно цокнула, закатив глаза, но вытащила из сумки телефон. Я бы мог не привлекать ещё больше внимания, если бы просто написал ей, но девушка передо мной славилась как раз своей занятостью – не только в плане личной жизни, но и в целом. Легче было отправить ей голубиную почту, чем дождаться ответа от неё в социальных сетях.
– Мне было нелегко создать свиданческий глоссарий, но, – она ухмыльнулась, – я же не бесплатно это делаю, верно?
Теперь наступил мой черед закатывать глаза.
– Естественно, – я вытянул руку вперед вместе со своим разблокированным смартфоном, на который Хансен успешно отправляла необходимую мне информацию, – сколько ты хочешь?
– О, Шервуд, я не бедствую, – на её лице снова появилась ухмылка, – просто за тобой останется должок. Да и честно?.. Ты мне нравишься гораздо больше в качестве зятя, нежели Тиан.
Я сжал челюсти.
Одно упоминание имени Уолока, и я начинал бесконечное странствие в своей голове, где главной задачей было найти ответ на один единственный вопрос: «Что есть в нем такого, чего нет во мне?»
Рациональная часть меня отвечала, что я просто оказался не в то время, не в том месте, но будь я проклят, если не поверну это гребанное время вспять и не разверну ось вращения Земли.
– Ты не сестра Бэмби.
– Не по крови, но по выбору, – Хансен взяла мой телефон, нажимая на экран, а затем подняла голову, в ожидании, когда файл отправится, – у меня их две – она и Аннет.
Кивнув ее словам, я задумался. У меня был родной младший брат, Крис, которого я никогда бы ни на кого не променял, но появившиеся за это годы парни из братства оказались практически на одном уровне с Кристофером.
Не по крови, но по выбору.
Да, это имело место быть. Найти друга не за пределами континента, а на территории собственного кампуса в радиусе двух метров – это огромная удача. И по всей видимости, мы с Хансен являлись любимчиками фортуны.
– Всё, – она протянула мне обратно телефон, закидывая свой в сумочку, и высунула вперед указательный палец, – имей в виду, Шервуд, если я пожалею о том, что играю на твоей стороне, а не на стороне Тиана, я совершу очень коварное преступление, а затем
