в Дейли-Сити действительно стоила мне эффективности тренировок. Бок превратился в фиолетово-зелено-желтую гематому, болезненно саднящую при каждом резком движении, и во внетренировочное время я старался сильно не напрягаться. Два дня я усиленно готовился к предстоящим тестам, сдача которых стоила мне нормального сезона. Без учебного рейтинга о допуске в сезон можно было и не мечтать, поэтому эта и следующая недели для каждого игрока нашей команды были напряженными.
Я учился хорошо. Если не скромничать, то отлично. Я не припоминал ни одного года, когда тренер делал бы мне замечания по поводу моих оценок, и мог этим гордиться. Это было не столько для сохранения своего места в команде, сколько для размытого будущего. Травма Робина здорово заземлила меня, окрыленного мечтами играть в одном из дивизионов НФЛ, и именно поэтому я решил, что хочу в запасе иметь ещё несколько вариантов на случай, если кто-то решит переломать мне ноги на поле.
Сегодня был день, когда я писал тесты по самому занудному предмету, который высасывал из меня энергию на протяжении всех этих двух месяцев, и я совру, если скажу, что это далось мне с легкостью.
Робин засунул ручки в свой рюкзак и кивнул мне в сторону выхода из кабинета Профессора Бодуилла, который прохаживался между партами и следил за добросовестностью наших студентов. При всём желании ни один студент не смог бы списать на его парах – у него был орлиный глаз и детектор, из-за которых никто даже не осмеливался сделать лишнее движение.
Я вышел следом за Мэддоксом, который, оказавшись за дверью, вытянул ладонь вверх. Я ударил по ней своей пятерней, и мы обменялись победными улыбками, потому что медицинская статистика нам обоим не давала свободно выдохнуть и наслаждаться радостями жизни. Какая, нахрен, радость, когда одна пара с Бодуиллом стоила всех нервных клеток.
– Поздравляю, – хмыкнул Робин, следуя в сторону лестницы.
– Поздравляю, – ответил я, шагая за ним.
Мы оба были лучшими в рейтинге, и Мэддокс даже немного обгонял меня в баллах, но это лишь потому, что этот ублюдок высасывал из себя всю энергию и с жадностью вгрызался зубами в каждую возможность, которая ему выпадала.
От чего он так бежал? От проблем.
Ситуация после выездной игры в Дейли-Сити добавила немного напряжения в наши взаимоотношения, но все оно испарилось на следующий же день, когда я спустился на кухню и увидел его жалостный взгляд. Он даже попытался приготовить мне завтрак, но Мэддокс в качестве повара был ещё более опасен, чем Трент со своими говнофрешами.
На подоконнике лестничного пролета между вторым и первым этажом сидели Трент и Митчелл, которые, увидев нас, отсалютовали.
– Мы сегодня идем к сестричкам на их улетный аукцион? – Митчелл схватил с подоконника свой рюкзак и растянул на лице улыбку. Он игриво поиграл бровями, спускаясь на первый этаж, пока его светловолосый хвост подергивался при каждом шаге вниз. – Сами понимаете, мой член нуждается в том, чтобы его кто-нибудь приласкал.
Я вспомнил об идее благотворительности Робина и меня снова передернуло при мысли, что мы воплотим это в реальность. Мой мозг был готов умыть руки и не участвовать в этом дерьме, но Мэддокс настоял – мы выиграем в этом году звание самого оригинального братства. Это было не то, что я хотел завоевать, поэтому был согласен на какой-нибудь подобный аукцион.
Трент в ответ фыркнул, идя за мной.
– Может, твой член ещё и нуждается в обследованиях на ЗППП? А то за последнее время у него слишком много хозяек.
Я переглянулся с Робином, который хмыкнул, взглянув на меня. Мы никогда не вмешивались в споры Донована и Эммерса, потому что они всегда были до боли комичными и наблюдать за этим – одно удовольствие. Пускай, эти двое вечно ругались, но все в Сейбруке знали, что друг для друга они были, как братья.
Митч развернул голову назад и сощурил глаза, пока я пытался сделать серьезное лицо на пару с Мэддоксом.
– У тебя что, есть точные сведения о количестве моих половых партнершах?
– Семь девчонок в неделю. Эта статистика не меняется с первого курса, идиот, – Трент понизил голос, что означало, что он начинает раздражаться, – как бы ты отреагировал, если бы твоей сестрой воспользовался какой-то мудак, который после секса сохранил бы ее номер в своей записной книжке количеством баллов за минет?
– Если бы у неё было пять из пяти, то с гордостью.
Я прыснул со смеху, выходя на первый этаж. У Митчелла действительно имелась такая идиотская привычка, а ещё у него действительно была младшая сестра.
Робин качнул головой на ответ Эммерса, и мы все вывалились в сторону выхода, пока я не прирос к месту, увидев перед собой стоящих Тиана и Бэмби в опасной близости, которая не обозначала, что они два незнакомца. Улыбка сразу же сошла с моего лица вместе с кровью, которая закипела в жилах при виде этой гребанной улыбочки на лице Харпер, которой она одаривала Уолока. Я с расстояния в семь метров видел, как её руку охватывает мелкая дрожь от волнения, и эта мысль пришлась так не по вкусу мне, что я еле сдержался, чтобы не подойти и не впечатать блондина в стену, вручив ему физический запрет на приближение.
Сомневаюсь, что после этого Бэмби растаяла бы от моих рыцарских качеств и прыгнула бы мне в руки, окрыленная чувством глубокой любви ко мне.
– Чувак, – Митчелл оглянулся на меня и вскинул бровь, прослеживая траекторию моего взгляда, направленного на сладкую парочку, медленно идущей в сторону выхода, – ты че?
– Ничего, – пробормотал я, шагая вперед в порыве желания догнать их.
– Ты че, ревнуешь? – Трент уже поравнялся со мной и бросил взгляд в сторону Харпер и Уолока, вышедших за пределы корпуса.
Я чуть было не ринулся, чтобы пойти за ними, как рука Робина легла на плечо, удерживая меня на месте. Я обернулся к Мэддоксу, который покачал головой, как бы говоря: «не нужно, мужик», и я сделал глубокий вдох, возвращая к себе характерную спокойность и рациональность.
Я же не идиот.
– Ты правда ревнуешь, – Донован уже не задавал вопрос, а утверждал, и я взглянул на него убийственным взглядом, который он счел за повод для издевательства.
Нет. Я абсолютно точно идиот.
Митчелл подхватил его энергию, округляя глаза и раскрывая рот от удивления.
Чёрт.
– Я не ревную, – гаркнул я, проходя вперед, – че за хрень вы несете?
– А чего ты злишься на нас тогда? – Трент уже улыбался.
Говнюк.
Я не то, чтобы не доверял им свои
