и отправились искать себе приключений на задницу…
– Нет!
– Нет, – одновременно прокричали мы с Аннет.
Смех заполнил всю комнату, напоминая о том, как иногда приятно просто сидеть с подругами на кровати и обсуждать всякую ерунду. Ирма ударила и меня, и Аннет по бедру, и я отползла от неё все ещё со смехом в груди, пока на тумбе не засигналил мой телефон. Я взяла его в руки с улыбкой, уверенная в том, что это Тиан, но на экране высветилось имя Карлайла.
Я сглотнула, открывая сообщение, которое гласило:
«Не спишь, оленёнок?
Я прочистила горло, пытаясь сквозь буквы понять, с какой целью писал в десять вечера Карлайл Шервуд, и не нашла ни одной причины, по которой он мог бы это сделать. Или все-таки он хотел вернуть себе свою кофту сейчас, или его очередные дебильные занятия по американскому футболу не имели определенного времени.
Мои пальцы залетали по экрану, набирая ответ.
Я: «Не сплю, Шервуд. У тебя ситуация SOS?»
Ответ пришел практически моментально.
«Да, ситуация, требующая особого внимания – мне скучно»
Мои глаза невольно закатились, когда вдруг Ирма пихнула меня локтем в бок и заставила поднять голову.
– Чего это ты улыбаешься?
Что?
Я резко расслабила лицо, вдруг осознав, что действительно улыбалась на сообщение Карлайла, на которое я, однозначно, не должна была этого делать. Пронзительные взгляды Аннет и Хансен одновременно начали выжигать дыру на моем лице, пока я не помахала телефоном перед ними.
– Это Шервуд, – сказала я, чувствуя какую-то неловкость за то, что общалась с квотербеком. Глаза Ирмы засияли ярче, и она чуть не спихнула меня с кровати, прижавшись всем корпусом к моему плечу в попытке заглянуть в нашу переписку. Я прижала мобильный к груди прежде, чем она увидела хоть что-то. Ничего секретного, но все же. – Нет, он не пишет с предложением завалиться к нам или к нему и устроить оргию, Ирма.
Брюнетка недовольно фыркнула, отодвигаясь обратно, и бросила в воздух саркастичную фразу:
– Значит, он все ещё трезвый.
Или все же пьяный до такой степени, что уже без разницы, кому писать.
Перестав слушать подругу, я убедилась, что никто из них не пытается подглядеть детали нашей переписки, и напечатала предложение, отправляя его одновременно с оповещением о новом сообщении от Шервуда.
Я: «Думаешь, общение со мной разбавит твою скуку?»
Карлайл: «Меня оскорбляет тот факт, что ты молчишь уже три минуты. Что может быть интереснее меня на данный момент?»
Ну, конечно.
Как я могла забыть о хрупком ранимом мужском эго, когда дело касалось парней из спортивной части Сейбрука.
Не успела я напечатать и одной буквы, как телефон зазвонил, высвечивая на экране фотографию квотербека, целующего кубок. Взгляд девочек тут же подобрался ко мне. Даже Аннет, обычно не заинтересованная в чужой личной жизни, посмотрела на меня, ожидая, когда я приму вызов, а я почему-то нервничала при мысли, что мне сейчас действительно придется говорить с Шервудом.
Зачем он звонит, блин.
Я спрыгнула с кровати и поплелась к выходу из комнаты, прижимая динамик к уху и прочищая горло.
– Да, Шервуд.
– Да, оленёнок, – его голос с хрипотцой сопровождался мужскими криками на фоне, среди которых яростно выделялся Митчелл, и я остановилась на месте. Не только из-за внезапно выросшей передо мной Ирмы, не позволяющей выйти за пределы комнаты, но и из-за переживаний по поводу Митчелла.
– Что у вас происходит? – я попыталась отодвинуть в сторону Хансен, чтобы та дала мне выйти, потому что случайно накатившее стеснение в разговоре с Карлайлом вдруг стало настолько личным, что мне хотелось оказаться в комнате одной.
Не люблю, когда мои разговоры подслушивают.
Ирма ни разу не двинулась, обхватывая руками меня за плечи и разворачивая обратно к кровати. Я в ответ тихо шикнула на неё, на что подруга шепотом протараторила:
– Спроси, где они!
Я поджала губы, смиряя подругу убийственным взглядом, потому что, где бы они ни были, мы точно не двинемся в ту же сторону. Это первое правило нашего сестринства, которое я только что придумала – категорически запрещено ехать одной на тусовку, где есть только футболисты.
– Да мы играем, – крики Эммерса теперь звучали как-то отдаленно, и, судя по шуму на фоне, Карлайлу, в отличие от меня, удалось оторваться от своих друзей, – и Митч знатно проигрывает. Третью партию подряд.
Аннет придвинулась на кровати ближе к нам, пытаясь вместе с Ирмой вслушаться в слова Шервуда. Я отпихнула обеих от себя, наворачивая круги по комнате, пока они вдвоем волочились следом за мной, от чего-то радостно улыбаясь и заговорщически переглядываясь друг с другом.
Вот же прилипалы.
– А во что вы играете? – я откашлялась.
– Математический алкотрип, – квотербек выдержал паузу прежде, чем продолжить, – знаешь эту игру?
– Нет, впервые слышу, – я остановилась напротив ростового зеркала, рассматривая свое отражение в нем, и невольно прикусила нижнюю губу.
– Мы играем её впятером, – голос Карлайла звучал спокойно, – собираемся все за одним столом, решаем задачки и уравнения, и последний решивший или не решивший, в случае Митчелла, пьет.
Я нахмурилась, отворачивая голову от зеркала и поворачиваясь к девочкам, смотрящих на меня с такими искрящимися глазами, будто перед ними стоял архангел, а не я.
– Поставь на громкую! – Ирма подошла ко мне ближе.
Её глаза засияли ярче, и она сделала тот самый умоляющий взгляд щенка, на который велась добрая мужская половина университета. Я тоже попадалась на эту удочку в первый год нашего знакомства, пока быстро не просекла её фишку – она любит получать свое, и если ей не помогали разговоры и жесткая тактика, то она переходила к тяжелой артиллерии – к своему обаянию.
Я фыркнула, отворачиваясь.
Самая странная игра, о которой я когда-либо слышала, – математический алкотрип.
Во-первых, странным был уже тот факт, что парни из Гамма Фи Бета в вечер пятницы валялись не под столом какого-нибудь бара, клуба или сестринства, а сидели дома. Все. Даже Митчелл.
Во-вторых, еще более сомнительным казалось то, во что они играли. Я была гораздо худшего мнения о спортсменах, и я признавала это с рукой на сердце, потому что в жизни не подумала бы о том, что они собирались вокруг камина по традиции в каждый вечер пятницы и решали уравнения через дискриминант наперегонки.
Это даже звучало смешно.
– Ты издеваешься надо мной, да? – я усмехнулась в трубку, ещё не до конца веря словам Шервуда. – Я в жизни не поверю, что Митчелл проигрывает Робину.
В ответ раздался хриплый тихий смех Карлайла, от которого табуном прошли мурашки.
– Боюсь
