голову, чтобы видеть глаза Шервуда.
– Все отлично. Робин тебе не доложил об этом?
– Он сказал, что всё «не так уж и плохо», – карие глаза квотербека переместились с моего лица и опустились куда-то ниже, на то место, где я теребила замок его худи.
Практически сразу же убрав руку от его одежды на себе, я продолжила:
– Он действительно так сказал?
Карлайл вернул взгляд ко мне, все еще широко и лениво улыбаясь.
– Если переводить с языка Робина на нормальный человеческий, то это был комплимент, детка, поэтому можешь себя похвалить – ты отлично справляешься.
– О, спасибо, мои труды оказались не напрасными, – я улыбнулась. Улыбнулась в присутствии Шервуда, потому что однозначно больше не могла держать в себе гордость за свою работу и осознание, что я могла бы справиться в любой деятельности, дай мне только правильный подход к работе. Это не могло не радовать. Я уже не ненавидела американский футбол, потому что он меня сейчас снабжал перспективами карьерного роста на телевидении и радио.
Квотербек с минуту молчал, глядя мне в глаза, пока его огромная фигура неподвижно стояла передо мной в двадцати сантиметрах, и продолжал по идиотски улыбаться. Так, как умел только он, в моем присутствии. Будто бы появление меня в его жизни забавляло.
– Ну, – он нарушил тишину, начинающую обретать опасно неловкий предел, – если сегодня все пройдет отлично, то следующие наши занятия будут реже.
Я кивнула.
– Ага, – я продолжила улыбаться, прижимая блокнот к груди, – раз в неделю или типа того.
– Я думал, что это будет сложнее.
Наигранно оскорбившись, я качнула головой.
– Ты меня недооценил, капитан, – пожав плечами, я хмыкнула, – скажу по секрету, у меня сверхспособность – схватывать все на лету.
Ложь.
Не с первого раза я вникла в правила игры, но стоило уделить чуть больше времени и концентрации этому, как я уже ощущала уверенность.
– Знаю, – Шервуд перебил меня, делая шаг вперед, и присел передо мной на корточки, выбивая весь воздух из груди и заставляя застыть на месте.
Кровь практически мгновенно прилила к лицу, когда его сильные руки остановились напротив моих бедер и потянулись вперед. Я сжала крепче свой блокнот, думая, что Карлайл проведет своими шершавыми пальцами по моей коже, и он практически это сделал, когда… когда его пальцы обхватили пулер на молнии его худи и медленно начали проводить вверх, запахивая кофту на мне. Слепо повиновавшись немой просьбе, отразившейся в его глазах, когда он дошел до места, где я сжимала руки в замок, я расслабила ладони, опуская их по швам и позволяя ему застегнуть до конца молнию. Напряжение в воздухе витало свинцом, я стояла перед Шервудом с отбивающим стакатто сердцем, а он поправлял капюшон за моей спиной, глядя сквозь меня.
Опасность. Опасность.
Кричал мой мозг от осознания того, как близко ко мне сейчас находился Шервуд.
– Холодает, – проговорил Карлайл, проводя костяшками пальцев по моей шее и вызывая целый табун мурашек, – будь в тепле.
Я захлопала ресницами, ещё до конца не осознавая, что только что произошло? Это не было чем-то дружеским, каким я привыкла воспринимать все действия Карлайла, и почему тогда я чувствовала, как кровь обжигает щеки, превратив их, наверняка, в пунцовые пятна.
Мы…
Мы? Какие, к черту, мы, Бэмби?
Свой собственный голос в голове привел меня в порядок, и я откашлялась, убирая его руки с бегунка на худи и кивая в ответ словам Шервуда. Его забота была приятной, но излишней. Мы являлись коллегами в спорте, и как только начнется сезон, где меня уже будет полностью курировать Робин, нас ничто не будет связывать, как и прежде.
Да. Отлично. Без Карлайла в моей жизни было намного лучше. Или стабильнее, если говорить честно…
– No intentes meterte en mis bragas10, Шервуд, – пробурчала я на испанском, разворачиваясь в сторону выхода.
Нужно было сразу последовать за Робином, как только он вышел из раздевалки. А ещё лучше – вообще здесь не появляться. Я что, не вытерпела бы парочку выкриков школьников? Гораздо лучшая идея, чем стоять и краснеть перед Шервудом, для которого такое поведение – база. Каждая девушка в университете не оставалась обделенной его вниманием, это точно.
– Что ты сказала? – выкрикнул мне в спину Карлайл.
Я улыбнулась, поправляя подол своего платья под кофтой Шервуда, и ускорилась, выкрикивая ему также в ответ и не разворачиваясь.
– Я сказала, что ты секси, Шервуд!
– Детка, я знаю на всех языках мира слово «секси». Не обманывай меня!
Оставляя без ответа квотербека, я исчезла за поворотом, поднимаясь по лестнице обратно к трибунам и несясь со всех ног к тому месту, где сидел Робин.
Мое тело реагировало на Шервуда, а это было первым признаком того, что стены между нами рушились.
* * *
Карлайл
Матч закончился нашим проигрышем. На табло светился отрыв в три балла, когда прозвенел свист, обозначающий конец четвертого периода, и две конкурирующие команды прекратили состязание и пожали друг другу руки. Я не чувствовал себя проигравшим, однако, потому что для себя я знал – я выдался на все сто процентов, пытаясь пробиться через защиту, пока раннинбеки и ресиверы ловили ртом мух и не слышали моих выкриков. Играть в молодежной ассоциации было весело, в особенности, если была необходима разгрузка перед началом сезона, но я практически никогда не рассматривал свою команду здесь командой своей мечты. Такая у меня уже имелась, и мои ребята сейчас находились в братстве Сейбрука.
Я пожал ладонь Брэму Рэйвену, капитану команды Брисбэна, заметив его нежелание со мной контактировать, и перешел к следующему игроку – к Харлану Доннелли, знаменитому ирландцу, восходящей звезде американского футбола. Мой уровень самооценки позволял мне признавать успехи других игроков и рационально оценивать их возможности, и я мог с вероятностью в девяносто девять процентов сказать, что часть директоров спортивных клубов уже лизали пятки Доннелли, желая заманить его к себе. Если бы я владел клубом, я бы завербовал ирландца ещё в первом его сезоне.
– Спасибо за игру, – Харли крепко сжал мою ладонь, хлопая меня по плечу, и кивнул на мой бок, который болезненно пульсировал на протяжении всего третьего и четвертого периодов, – и извини за это.
Я хмыкнул.
Ирландец был неплохим человеком. Машиной убийств на поле, который устрашал одним своим видом, и нормальным парнем в жизни, каким не был его капитан – Брэм, малоприятный тип, который мог побороться с Митчеллом за звание самого самовлюбленного человека на свете.
Харли был прост. За это я его уважал. Он разговаривал ровно
