раздумий пожертвовала бы собой ради тебя!
Мой палец почти уперся ей в грудь.
— Ну и дура, — огрызнулась Карина. — И ты такой же, как она, идиот с головой, забитой бреднями о благородстве и другой героической фигне! Да всем плевать на правила! Думаешь, Император думал о чести, когда приговорил твоих отца и мать? Или это честь заставила его ради экспериментов отправить на хирургический стол сотни сирот по всей стране? Думаешь, мало их умирает в моих больницах каждый день? Ха!
Я скрипнул зубами, а Карина не унималась. Её резкий голос звенел в ушах, причиняя боль. Девчонка распалилась так, что её маленькие соски вызывающе топорщились сквозь ткань пижамы, словно пики, готовые к контратаке.
— А может, дворянская честь заставила великих князей устроить заговор и затравить всю мою семью альва-монстрами в сибирском лесу, с молчаливого согласия твоих драгоценных Аракчеевых? Или из великого благородства меня заставили смотреть, как мои мать и сёстры медленно мутируют в безмозглые чудовища, а? И сколько еще таких, как я, Ярослав⁈
Мы буравили друг друга яростными взглядами, тяжело дыша и приблизившись настолько, что я кожей чувствовал её дыхание. Мелкая, злобная, желчная зараза, портившая мне жизнь последние месяцы, вызывала только одно желание — сжать до хруста её тонкую бледную шею и заставить пожалеть о каждом сказанном слове.
— Теперь ты понял, Вайнер? — сверкнув голубыми глазищами, фыркнула она. — Этот мир понимает только язык силы, и у кого её больше, тот и правит другими! Всем плевать на благородство, честь и правила, о них вспоминают только, чтобы добиться своих целей, а после — можешь хоть подтереться ими! Все живут только по одному правилу — кто сильнее, тот и прав!
Я горько усмехнулся ей в лицо.
Карина, Лили, Егор — все они говорили одно и то же. К чёрту благородство дворянина и офицерскую честь. Я сыграл в благородство и проиграл, потеряв Титанию. А следующей потерей могла стать Есеня.
Давящая пустота разверзлась внутри, засасывая в себя последние крохи того, что я пытался сохранить.
С меня хватит. Если этот мир понимает лишь силу, пусть будет так.
— А теперь вали нахрен отсюда, пока я не заставила тебя ползать в слюнях по полу и умолять — начала Карина, но подавилась последними словами. Я вставил ей в рот три пальца, и сжал в кулак. Так что ни открыть рот шире, ни сжать зубы она не могла, сколько бы ни пыжилась.
Рывком я поднял её с кресла и, усадив на столешницу, как тряпичную куклу, приблизился к лицу застонавшей девчонки. Она рефлекторно вцепилась в мое запястье, пытаясь освободиться, так что пришлось заломить её руку за спину, невольно прижимаясь к ней ближе.
— А теперь послушай ты, пигалица, — тихо процедил я сквозь зубы, — мне насрать на твои угрозы, твою власть положение и деньги. Стоит мне пошевелить рукой — ты свалишься со сломанной челюстью. Ещё раз скажешь плохо об Ане — убью. Посмеешь меня обмануть — убью. Держи свой сраный альва-кристалл и шуруй лечить мою сестру. Уяснила?
Сдавленно промычав, она хлопнула ресницами. Поняла.
— У тебя будет не больше трех дней, пока Император с опричниками не нашли нас и не узнали, что ядро владыки у тебя. А знаешь, откуда они узнают? Вот отсюда вот, — я постучал указательным пальцем по своему виску. — А то, что мне вывернут память, можешь даже не сомневаться. И все твои маленькие грязные секретики всплывут, тощая дрянь. Так что если не хочешь, чтобы Император узнал, какие дела ты проворачиваешь за его спиной, рекомендую тебе поднять свою мелкую задницу и выполнить свою часть сделки. Молча, и с максимальным почтением. Ты поняла меня?
Я посмотрел в её голубые глаза, от испуга ставшие ещё больше. Попытавшись сглотнуть обильно текущую слюну, она коротко кивнула.
— Вот и умница. Приступай к работе, и не вздумай меня обмануть.
Разжав кулак, я легким движением вытащил ладонь из её рта и стряхнул с пальцев горячую слюну. Девчонка закашлялась, прижимая ладонь к губам, а я отошел от неё и положил на столешницу ядро владыки.
— Не теряй времени. Я не знаю, как быстро они догадаются, что кристалл у тебя. И прикажи кодексу вернуть меня обратно в расположение русских войск. Может, выиграю денёк-другой.
Я развернулся и, напоследок сорвав с кисти винограда на подносе пару ягод, отправил их в рот и вышел из кабинета. Всю дорогу по коридору я ждал, что в спину донесутся разъяренные крики униженной пигалицы, а то и чего похуже. Но она не проронила ни звука.
* * *
— Госпожа? — перед столом в ореоле искр возникла Роран.
Девушка сидела на полу у стола, и, подтянув дрожащие ноги к груди, пыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось так бешено, что всё её тело трясло. Рот горел от боли, она то и дело вытирала из уголков проступившую кровь. Казалось, она все еще чувствовала внутри сильные пальцы, стиснувшие её язык.
— Р-роран… — с трудом выговорила она, поднимая взгляд.
— Госпожа, что с вами стряслось?..
— Ах ты наглый, невыносимый… — прошипела она, косясь на кровь, оставшуюся на ладони. — Чуть рот мне не разорвал, гад…
— Вайнер поднял на вас руку? Я найду его и заставлю пожалеть, — встрепенулась кодекс.
— Постой…
Прижав ко рту салфетку, Карина посмотрела на кодекс.
— Дай мне анализатор, быстро!
Кодекс метнулась к столу, вытащила из ящика продолговатое белое устройство и протянула хозяйке. Та убрала салфетку и прижала к пятнышку крови на ней край анализатора. Секунду подумав, он издал высокий писк.
— Тридцать две частицы, остаточный фон, — забормотала она, морщась от боли. — Понимаешь, что это значит, Роран?
Та нахмурила брови и покачала головой.
— Вайнер был в эпицентре альва-прорыва, сумел уничтожить владыку грома и сбежать от ядерной бомбардировки… он отхватил такие дозы альва-излучения, что любой другой человек давно бы умер. Люди зомбифицируются при концентрации четыреста, а с таким фоном он пережил все семьсот.
— И что это значит?
Карина хищно сверкнула глазами, слизывая проступившую на губах кровь.
— Я наконец-то нашла человека с устойчивостью к альве! Что-то в нём не дает порче разрушить его тело. Он нужен мне. Я должна его получить, поняла?
Отбросив салфетку, она указала кодексу на дверь.
— Иди, он ждёт внизу. Выполни все, что он скажет, а потом возвращайся сюда.
— Вы точно справитесь тут одна, госпожа?
— Всё хорошо, — торопливо произнесла она. — Вернёшься, сразу же пойдём в лабораторию. У нас много работы.
Кивнув, кодекс вышла из кабинета. Едва её шаги затихли в коридоре, Карина коснулась своих губ дрожащими
