несколько не так, как вы можете предполагать. Вызовите у себя раздел «Задания». Держу пари, что найдете там кое-что новое, что поможет развитию конструктивного диалога.
Несколько долгих секунд я глядел на словоохотливого психа, отчаянно не желая идти у него на поводу. Лишенному свободы, обманутому, связанному и зафиксированному, мне казалось, что Хартил ил Шаадор преследует лишь одну цель — сломать мою волю, заставить полностью утратить контроль над своей жизнью, унизить. Единственное, что я мог сейчас сделать по своей воле — это не открывать «задания».
В душе каждого человека сплелись в схватке несколько волков, символизирующих всякое-разное-безобразное. Кто-то говорит, что победить должен тот волк, которого ты кормишь. Я всегда утверждал, что надо дать каждой из этих тварей по морде, а потом заставить работать в своих интересах.
Во вкладке заданий светилось лишь одно — настойчивая просьба от Бога-Машины лично мне о срочном прекращении жизнедеятельности. Без наград, но со штрафом в виде мучительной смерти. Таймер задания показывал отрицательные цифры… продолжающие отсчитывать секунды.
Я отвесил челюсть, потеряв связь с реальностью.
— Водички? — Механик, дружелюбно улыбаясь, совал мне в рот не очень-то и чистую колбу, наполненную прозрачной жидкостью. Автоматом я сделал несколько глотков теплой воды.
— Это как? — выдавилось из меня пораженное.
— У меня небольшой конфликт с Богом-из-Машины, — мягко улыбнулся старик, — Я хочу знать о его игрушках, к которым относишься и ты, куда больше, чем он согласен позволить. Но я научился нивелировать его влияние… как на вас, кидов, так и на мою технику. К счастью, собственные ограничения этого самого бога не позволяли ему запустить процесс твоего уничтожения, пока ты, Магнус, имел шансы сбежать. Именно поэтому тебя и перехватывали в море вместо того, чтобы скрутить в лесу, болоте или Хюгге. Однако, когда ты оказался на «Куллиане», Деус определил твои шансы избежать нашей встречи как ничтожные. И убил тебя. Точнее, запустил процессы, с которыми мои люди знали, как бороться. В достаточной степени, чтобы доставить тебя сюда целым и невредимым. В этих стенах ты в безопасности от влияния Бога-Машины.
Мой мир в очередной раз сделал кувырок с переподвыпердом. Что может быть хуже, чем оказался на разделочном столе безумного ученого-вивисектора в его тайной лаборатории? Гарантированная смерть даже в случае чудесного освобождения.
Меня начал разбирать истерический смех. Что дальше? Этот старик сейчас щелкнет пальцами, и я неожиданно осознаю, что являюсь отрезанной от тела головой на какой-нибудь хитрой подставке в этой кунсткамере?!
— Магнус, успокойтесь! — досадливо дернулся Механик, начиная наматывать круги вокруг меня: — Вы произвели до этого момента такое благоприятное впечатление! Я не хочу терять время, ожидая, когда вы соблаговолите вернуть себе состояние духа для дальнейшей беседы!
— О чем мы вообще можем говорить?! — с трудом выдавил я из себя, пытаясь удержать осколки распадающейся реальности. Старику я верил на сто процентов, только вот совсем не понимал, зачем ему со мной общаться. Вот он я! Бери, режь, экспериментируй! Цыпленок доставлен! По счетам уплачено!
Сухо поджавший губы эльф быстрым шагом удалился от стола, вернувшись с ведром ледяной воды, которое на меня и опорожнил. Он повторил процедуру раза четыре, изрядно запыхавшись, но всё-таки заставив меня прекратить идиотски ржать. Попутно он ругался черными словами, упоминая, что я заставляю надрываться хлипкого старика, а он настолько добр, что бегает за водой вместо того, чтобы всадить в меня несколько ланцетов для общего успокоения. Упоминание об острых режущих предметах помогло мне прийти в себя едва ли не лучше ледяной воды.
— Мы о многом можем поговорить, Магнус, но я вижу, что ты не успокоишься, пока не приобретешь хоть какое-то понимание происходящего… — досадливо кривящийся эльф выкатил откуда-то сбоку стул на колесиках и сел так, чтобы я его мог видеть: — Тратить моё время на объяснения — это святотатство, но ты перестал оправдывать мои надежды на иной исход событий.
— Это какой, например? — не поверил своим ушам я: — Такой, в котором я лежу, сотрудничаю и со всем согласен?!
— В этом и беда с вами, кидами-новичками, — вздохнул остроухий пенсионер. — Вы понятия не имеете, с кем имеете дело, прости за тавтологию. Репутация для вас пустой звук. Что же, сначала немного предыстории…
Просто так сидеть и рассказывать этот деятельный маньяк не стал. Сначала он оперативно вывел на специальных потолочных пазах надо мной здоровый зловещий механизм, с пульсирующей в нем сферой, объяснив его необходимость сканированием. Затем, переведя стол со мной в строго горизонтальное положение, деловито налепил мне на виски, скулы и грудь какие-то датчики, зажал пару пальцев самыми натуральными «крокодильчиками», а заодно положил на живот нечто, напоминающее миску с проводами. Совершив все эти манипуляции, Механик отошел поковыряться с рядом прибором, от чего висящая над моей головой сфера начала переливаться разными цветами. Тогда-то он и начал не спеша говорить. Издалека. Очень.
Началось все довольно давно, около 80 лет назад. Тогда уже немолодому, но честолюбивому и охочему до знаний потомку древнего богатого рода Шаадор дали задание принять под частичную опеку юного эльфа. Не простого — звали ребенка Станислав Аддамс, и был он сыном Лироя Аддамса, кида, сумевшего выплатить Долг. С самого начала знакомства, жизнь для Хартила ил Шаадора стала настоящим кошмаром.
Малолетний сын кида превосходил потомка древнего рода с чистейшей родословной, считавшегося почти гением во многих дисциплинах… во всем, за что не брался. Шутя и не напрягаясь. Станислав учился и тренировался, ставя с непринужденной легкостью рекорды, о которых Хартил не читал даже в легендах. К четырнадцати годам порождение эльфийки и кида знало все языки, что нашлись на Касдамском архипелаге, хотя их носителей преподавателями назвать было сложно. И всё это мимолетно, с первого раза, с первого взгляда. У Аддамса получалось всё — физические упражнения, танцы, плавание, пение, сложные вычисления… Лирой был кидом с развитой Триадой Мага, что в свою очередь превратило его сына в гения, которому не нужны признания.
Отец вскоре был убит во время неудачного рейда одной империи с другого континента, намеревавшейся выкрасть кида, а вот сын остался, постепенно перейдя на попечение Хартила. Постепенно убивая самолюбие последнего своими достижениями. О, ил Шаадор сходил с ума вовсе не от зависти к превосходству сына кида. Он просто был патриотом… ну и благородным аристократом заодно, которому невыносимо было смотреть, как отродье искусственного существа, пусть и созданного богом, так попирает возможности настоящих эльфов.
Будь Хартил низким подлецом, он бы постарался уничтожить Станислава. Но, прекрасно понимая, что достижения Аддамса так или иначе послужат благу Касдама, ил Шаадор попытался догнать своего воображаемого соперника.
