сообщил, что Матильда очень удивилась, увидев его утром, а когда услышала, что принцесса оказала ей помощь монетами и прислала его помочь ей, то очень растрогалась. А потом пожаловалась Марку, что у неё стало что-то с памятью, что она вчера себя не очень хорошо чувствовала и ещё днём прилегла поспать и больше ничего не помнит. Марк быстро смекнул, что этим можно воспользоваться, и выдал ей, что она, дескать, обратилась за помощью к принцессе Ирэнике, когда та проезжала по площади, и принцесса прониклась её сложной ситуацией и проявила милость, так как заботится о жителях королевства.
После чего он целый день делал мужскую работу по дому: наколол дрова, починил дверь, подправил стену в сарае. Они вместе с Матильдой сходили на рынок, закупились продуктами, и он всё это отнёс к старушке домой, а она в ответ накормила его вкусными пирогами, которые успела сделать, пока он работал.
Доклад Марка с одной стороны сильно удивил, а с другой — порадовал. Значит, не стоит беспокоиться, что старушка сможет кому-либо рассказать о разговоре со мной, и не помнит, что видела на площади не Ирэнику, а Ирэнию. А память? Да кто его знает? Может, таким образом её организм борется со стрессом, который старушка получила, встретив привет из прошлого и узнав новости про свою дочь? Такое предположение выдвинула Юлька, и я не нашлась, что ей возразить.
После доклада Марка, в конце которого он клятвенно заверил меня в своей преданности, быстро поужинали и разошлись по комнатам. План начинал потихоньку вырисовываться, хотя до полного его составления не хватало ещё много всего. Но я верила, что у нас всё получится, и даже рада была, что так всё вышло с Марком и Олафом. Всё-таки их помощь могла быть неоценима. Они могут легко затеряться там, где меня или Юльку сразу заметят, и будут моими глазами и ушами.
А Юлька высказалась ещё более ёмко, назвав их шпионами и посмеявшись, что я уже начинаю обрастать своей сетью агентов. Я запустила в неё подушку, и мы расхохотались.
А когда она убежала к себе, легла спать, но долго не могла заснуть. Думала о том, что мне стало известно за эти два дня, о том, как круто повернулась моя жизнь, думала о Марии, которая ради меня бросила свою привычную жизнь и посвятила себя заботе обо мне... Теперь стали понятны и её уговоры не менять имя и то, что она с детства учила меня этикету, пыталась привить любовь к живописи и музыке. Она просто давала мне то образование, которое считала подходящим для принцессы, веря, что когда-нибудь я смогу вернуться домой. Её улыбку, тёплые руки, обнимающие меня с любовью... Моя вторая мама, которая так и останется мамой для меня. И мой земной папа, который принял меня как родную, любил, заботился, оберегал... Но помимо этого я думала и о королеве Амалии, рассматривая её изображение в медальоне. Моя биологическая мама... Та, кто выносила и родила, та, которая дала мне моё имя, которое уже не казалось мне каким-то странным и чужеродным. На этой миниатюре она улыбалась, была... настоящей. За сегодняшний день я видела много её и папы изображений, но то всё были официальные фото, на которых она позировала, придерживаясь протокола. А тут, на этой миниатюре, она ещё могла себе позволить не прятать эмоции и быть собой...
Невольно на глаза навернулись слёзы. Мамочка, как же так, а? Где ты? Что с тобой сделал этот ублюдок, или тебе удалось спастись от него? Жива ли ты? Если да, то вспоминаешь ли свою вторую дочь, которую твоя преданная молочная сестра решила спасти? И знаешь ли ты об этом, или мысленно уже похоронила меня?
И как мне найти тебя, если ты ещё жива? Задумалась... Я неплохо уже успела изучить Дагвина и уверена, что весь этот переворот он провернул не один. Для этого у него была слишком трусливая душонка. И мне нужно будет узнать, кто был рядом с ним и больше всего выиграл от этого переворота. Но это вторично... А как узнать информацию про королеву Амалию? Уверена, что Дагвин хранит сведения о ней рядом с собой. Если верить Матильде, то он был одержим королевой, а значит, он не успокоился, пока не выяснил её местонахождение... Так где эта информация может быть?.. В голову пришла мысль о сейфе. И, чем больше я об этом думала, тем она мне казалась логичной и верной. Значит, пора возвращаться в столицу и попытаться найти этот сейф и понять, как его открыть. Уверена, там я смогу найти помимо информации о судьбе моей настоящей мамы ещё много всего интересного...
Поцеловала медальон... Клянусь, я выясню всю правду и найду тебя, если ты ещё жива. И я отомщу Дагвину за каждую пролитую тобой слезинку! Отомщу за вас с папой и за себя с Ирэникой... Этот ублюдок лишил нас с сестрой настоящей семьи, вылепил из Ирэники эгоистку, если верить всему, что о ней говорили. А ведь могло бы быть всё иначе. Да, мне грех жаловаться на свою жизнь: Мария любила меня и старалась заменить мне маму, дарила мне тепло и заботу, за что я ей безумно благодарна и всегда буду любить её и своего папу из прежнего мира. А вот Ирэнике не повезло: она росла в этом гадюшнике, в семье, где той, кого она считала мамой, было плевать на неё, где тот, кого она считала своим отцом, просто использовал ребёнка в качестве давления на Амалию, а потом ещё и как разменную монету в своих политических играх. Она так и умерла, не узнав, что такое настоящая семья и любовь близких...
Опять всплакнула, пользуясь тем, что меня никто не видит и я могу позволить себе побыть немного слабой, а потом заснула, фантазируя, какой бы была у всех нас жизнь, если бы не предательство Дагвина...
А на следующий день с самого утра мы с подругой сели и стали рисовать схемы, вписывая всё, что узнали. Каким-то образом мы понимали местную письменность, но она отличалась от привычной нам по нашему миру. Поэтому все свои зарисовки мы спокойно делали на русском языке и были точно уверены, что никто здесь прочитать написанное не сможет, даже если каким-то образом найдёт наши записи.
Олаф ещё ранним утром выехал в Тавриш, получив от меня «отпуск» на несколько дней, чтобы навестить родных. Мы с ним договорились, что, узнав всё, что нам нужно, он
