продолжает рычать Тэйвел.
— Я знал, что ты будешь в ярости, когда узнаешь все. Боялся, что ты кинешься в бой и пострадаешь. В этой ситуации нужно было действовать осторожно, чтобы найти того, кто дергает за ниточки, — в голосе дракона просачивается отчаяние и мольба.
— И к чему привела твоя осторожность? Мой отец мертв, твой под стражей, а твой дядя едва не убил и тебя!
Дракон вскакивает с места.
— Тэй, — Элира осторожно берет своего жениха за руку, пытаясь успокоить, но ей это не удается.
— Да, я был не прав! — взрывается Нейт. — Я облажался, доволен?
Они оба оказываются друг напротив друга, яростно смотря в глаза. Мне даже кажется, что из ноздрей у них идет пар, а воздух в комнате стремительно нагревается, словно мы в сауне.
— Мальчики, успокойтесь, — вмешивается леди Берта, кажется, применяя магию, и это помогает.
Они оба возвращаются на свои места, кидаясь друг в друга яростными взглядами.
Леди Берта наливает каждому по стакану холодной воды, вручая в руки. Драконы жадно выпивают его, не разрывая зрительного контакта.
Если бы я не понимала всю серьезность ситуации, то подумала бы, что два ребенка не поделили конфетку.
Спустя несколько минут, когда искры между ними перестают летать, а кровь отливает от лиц, леди Берта продолжает:
— Мы собрались, чтобы докопаться до правды, а вы решили кулаками помахать? К тому же Натаниэль еще не восстановился.
— Прости, бабушка, — стиснув зубы, цедит Тэйвел.
— Понимаю ты зол, мы все на эмоциях, но будьте сдержаннее.
Желваки выделяются на скулах герцога, но он покорно кивает, соглашаясь со словами хозяйки.
— Я готов выслушать тебя, но не обещаю, что после не врежу тебе, — выдыхает дракон.
Нейт ехидно ухмыляется его словам и начинает свой рассказ с самого начала.
Глава 44
Натаниэль
Пот стекает с меня ручьем. Очередная тренировка выдалась утомительной. Наставник явно забыл, что я сын лорда, а не рыцаря.
— Молодой господин, — слышу голос помощника отца. — Вот вы где.
— Что-то случилось? — хмурюсь я, увидев его бледное лицо.
— Господин ищет вас.
Нечасто отец вообще вспоминает о моем существовании.
— Где он?
— В своем кабинете, — отвечает мужчина, поправляя съехавшей от бега очки-половинки.
— Сейчас переоденусь и приду.
— Это срочно, — настаивает он.
Посмотрев на свою испачканную, насквозь мокрую одежду, тяжело вздыхаю и соглашаюсь последовать за ним.
Перед кабинетом, пытаясь уложить непослушные, мокрые волосы, но что толку.
— Входи, — слышу грубый голос отца из-за двери и осторожно открываю ее.
— Отец, вы желали меня видеть? — делаю почтительный поклон, закрывая за собой дверь.
Отец одаривает меня пренебрежительным взглядом, увидев мой вид, но никак не комментирует его. Видно, что-то серьезное.
— Я позволю тебе встретиться с ней лишь раз.
— Что? — не сразу улавливаю суть.
— Можешь навестишь мать в последний раз, — тише, но суровее повторяет он.
В последний раз… В груди неприятно ноет.
— Что вы хотите сказать, отец? — сдержав дрожь, спрашиваю я.
— Просто иди к ней и сам все поймешь, — устало говорит он. — Все, уходи, у меня полно дел.
Покинув его кабинет, я несколько минут стою в коридоре, пытаясь осознать происходящее. Я не видел мать больше года. Отец запретил наведываться в ее покои, когда узнал о болезни.
Сорвавшись с места, бегу в западное крыло, боясь опоздать. Слова отца могли означать лишь одно: моя мать умирает.
— Молодой господин, вы пришли, — встречаю перед дверью старого лекаря. — Она ждет вас.
Сделав глубокий вдох и натянув улыбку, вхожу в комнату. Здесь пахнет лекарственными травами и смертью…
Мать сидит на кровати, глядя безжизненными глазами куда-то вдаль. Ее серебристые волосы потеряли свой очаровательный блеск, ее щеки впали, а синяки под глазами стали заметными на фоне бледной кожи. Я не видел ее всего год, но кажется, что прошло десять. Болезнь убивает ее изнутри.
— Мама, — тихо говорю я.
Она медленно поворачивается ко мне. Ее некогда прекрасные золотые глаза потеряли магический блеск, став почти бесцветными.
— Сынок, — она натягивает слабую улыбку, протягивая мне руку. — Нейт, это правда ты?
Слезы сверкают в уголках ее глаз. Я осторожно подхожу ближе, сажусь на край кровати и заключаю ее тонкие руки в свои.
— Мама, я пришел, прости, что так долго, — виновато бормочу я, пытаясь сдержать слезы.
— Как же ты вырос, — она нежно проводит рукой по моей щеке, будто пытается запомнить мой образ.
— Мама, — срываюсь я, утыкаясь лицом в ее плечо.
— Мой малыш, теперь я и обнять с трудом могу тебя.
— Я должен был прийти раньше, даже вопреки запретам отца, — всхлипывая, бормочу я.
— Ничего, я рада, что он позволил нам увидеться.
— Неужели ничего нельзя сделать? — отчаянно спрашиваю я, отстранившись и посмотрев в ее лицо.
— Ты же знаешь, мое тело всегда было слабым, но Небеса позволили мне прожить и так очень долго.
— Нет! Этого недостаточно.
Драконья кровь для моей матери — проклятие, а не благословение. Ее тело не было предназначено для такой сильной магии.
— Прости, что должна покинуть тебя, — шепчет она, ласково поглаживая меня по волосам. — Мне так не хочется оставлять тебя одного в этом суровом мире.
Истерика окутывает с головой, но мать дает мне выплакать все, продолжая нежно поглаживать по спине. И только, когда я успокаиваюсь, она осторожно спрашивает:
— Скажи мне, дар метафора уже проявился?
— Откуда… Откуда ты знаешь про него? — удивленно смотрю на нее. — Я сам узнал о нем всего несколько месяцев назад.
— Я же твоя мать, урожденная Шакс, конечно, я знаю о тебе все, — с хитрой улыбкой говорит она. — Ты уже говорил об этом кому-нибудь?
Отрицательно качаю головой.
— Это хорошо, — выдыхает она.
— Что такое? Это же редкий дар нашего рода.
— Все так, — она вновь делает глубокий вдох, заключая мои руки в свои. — Послушай меня. Метаморфоз — не совсем дар, скорее, это можно назвать проклятием.
Мои глаза округляются.
— Не волнуйся, сейчас не думай об этом, — спешит успокоить она меня. — Лучшее пообещай, что не станешь рассказывать о своем даре никому, особенно своему отцу и дяде,
