не только себя, но и меня. Я переживала за тебя, Роберт. Переживала, но никому не могла признаться. Даже самой себе.
Динара улыбается странно, горько.
– Ты стал инквизитором, – говорит она медленно. – Никогда бы не подумала.
– Никто бы не подумал, – тихо соглашаюсь я.
– Шарлотта! – за дверью звучит мужской голос.
И мы все оборачиваемся на вошедшего Зака с цветами.
Глава 39
проеме стоит Зак собственной персоны. Его пальцы теребят небрежные цветы, с чуть примятыми стеблями. Нарвал в саду за Академией. Своих студентов я бы за подобное… но я больше не ректор. И это ощущается… облегчением.
Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Пусть невовремя, пусть Малыш скоро реализует свой план, но Динара не виновата, а я больше не ректор, я свободная девчонка-студентка, перед которой открыты ворота всего мира. Сво-бо-да!
Лицо Зака красное, будто он бежал сюда, преодолевая собственный страх. Раньше я не следила за развитием отношений Зака и Шарлотты, но сейчас что-то страсть как хочется узнать, что же между ними происходило и происходит. На его лбу выступают капли пота, глаза — взволнованные, он выглядит мальчишкой, который решился на что-то слишком важное для себя. Интересно-интересно.
— Шарлотта, любовь моя, прости… — начинает Зак, и голос его дрожит. Он сжимает букет так сильно, что тонкие стебли едва не ломаются. — Прости за те слова… Я… я не должен был называть тебя богатенькой за…
Шарлотта громко кашляет, перебивая, поднимается с постели. Вся ее испуганность испаряется, уступая место хладнокровной похитительнице мужских сердец. Подумать только. Буквально вчера она была готова вешаться на Роберта, а теперь… что стало с тобой, Шарлотта?
— Быстро! — голос Роберта вырывает нас всех из оцепенения, он хватает Зака за локоть и затаскивает в комнату. – Быстро заходи! Не стой у дверей.
– Точно-точно, – бормочет Зак. – Это же женская комната, нам запрещено…
Ах если бы дело было в этом. Роб выглядывает в коридор, проверяя, что за нами не следят и возвращается.
– Теперь ты, – говорит Роберт, кладя руку на затылок Заку.
Бедный, ничего не понимающий Зак напуган, но Роб умеет делать вид, что не замечает чужого страха. Пара секунд напряженного ожидания, и Роберт отпускает несчастного, вынося вердикт «проверен, чист».
– Кто-нибудь исчез с бала? – спрашивает Роб у Зака. – Кто ушел раньше других?
– Ну… – Зак замечает профессора Динару, чуть склоняет голову в знак уважения.
– Отвечай, – Роб поворачивает его на себя. – Ну же. Из профессоров или студентов. Кто ушел раньше?
– Я не следил…
– Подумай хорошенько.
– Не следил, говорю же, я… Ну вы двое ушли, профессор Динара, – снова почтенно склоняет голову. – Шарлотта от меня сбежала, а другие… Ну, может, ректор, но это…
– Ректор! – хором произносим мы с Робом и отворачиваемся пошушукаться.
Сердце колотится в груди. Голос. Голос был похож на голос Говоруна, и эти слова про «найду людей», конечно, для ректора не проблема найти сто человек. В своей-то Академии.
– Мы проверяли его, – говорит Роберт. – В мире иллюзий мы видели Говоруна, и ни одной мысли про уничтожение магии или машину времени.
– Это верно, но… еще тогда показались подозрительными его мечты, разве нет? Говорун мечтал о вечеринке… На него непохоже.
Замолкаем, выжидая, словно вот-вот могут появиться новые подробности. Но никаких подробностей нет.
– Роберт, – зову я. – Сколько у нас времени?
Поворачиваем головы на профессора Динару.
– Ой, ребята, – качает головой она. – Надо рассчитать.
Хорошо, рассчитать, так рассчитать.
Несколько бесконечных минут ожидания, и Динара вырисовывает схему с расчетами. Цифры и графики и снова цифры-цифры-цифры. Динара превращается в настоящего ученого математика, и я думаю, что если бы магии не было в этом мире, то профессор бы волне успешно реализовалась на поприще науки.
Пока она пишет, я краем глаза смотрю на Роберта. Взъерошенного и разгоряченного. Еще полчаса назад мы притворялись стариками, а сейчас стоим молоденькие и красивые, какими и должны быть.
– Три дня, – вдруг говорит Динара.
Три дня? Она в самом деле так сказала?
– Три дна до чего? – спрашиваю я. – Три дня подсчетов или три дня…
– До падения кометы!
Глава 40
Роберт делает шаг вперед. Его голос глухой, твердый, в нем нет и тени сомнения:
— Тогда у нас нет времени, – говорит он.
Я вскидываю на него глаза — в его лице все та же холодная сосредоточенность, которая не оставляет места для паники. Зак, как и прежде сжимает несчастный букет, ничего не понимая.
— Собирайтесь, оденьтесь и приготовьтесь, — говорит Роб. — Через пять минут встречаемся здесь.
— Всем? — выдавливает Зак. — В смысле… всем?
– Если хотите, – говорит Роб.
Хочет ли Зак? Но он согласиться, ради Шарлотты согласится. Чтобы перед ней показаться героев. А герои же не идут на попятную, герои не показывают страха. Даже тогда, когда они только первокурсники.
В комнате становится тихо, как перед грозой. Роберт делает шаг ближе, и его слова звучат как приговор, как правда, которую невозможно отвергнуть:
— Шанс один на миллион. Мы будем спасать мир, друзья мои! Будем спасать мир!
Пять минут на сборы, а дальше что? Куда мы пойдем? И чем помогут Зак с Шарлоттой?
– Мальчики, выйдите из комнаты, – говорит Шарлотта. – Я должна снять с себя бальное платье и переодеться. Зак, дорогой, тебе бы тоже переодевание было не лишним.
Роберт внезапно оборачивается ко мне. Его глаза блестят решимостью, но за этим блеском я улавливаю еще кое-что — тяжесть, скрытую боль. Он хватает меня за руку так крепко, что я едва не вздрагиваю.
— Пойдем, — коротко бросает он. — Со мной.
— Куда? Ты же дал пять минут, — я смотрю на него с удивлением, почти в растерянности.
Его голос звучит слишком резко, словно он прямо сейчас принимает важное решение, способное изменить его жизнь.
Роберт на секунду медлит, а затем достает из внутреннего кармана небольшой прозрачный камень, исчерченный тонкими линиями рун.
— Роб… — я шепчу. — Ты уверен?
Он уже запускает камень. Руны вспыхивают бело-синим светом, воздух дрожит, как натянутая струна. Пространство перед нами закручивается в спираль, складывается в сияющий овал портала.
Роберт смотрит мне прямо в глаза,
