замирает и горит… горит… как будто я сама превращаюсь в пламя. Неудержимое, неукротимое, далекое. Его дыхание сбивчивое, и оно смешивается с моим, горячее, обжигающее, рвущее воздух и сердце.
И вдруг — резкий звук. Шкаф не выдерживает. Гул, треск, и двери распахиваются, выбрасывая нас наружу. Мы валимся на пол вместе с лавиной вещей — плащи и прочее тряпье падает на пол, все грохочет. Но мы даже не замечаем. Мы вообще больше ничего не замечем. Мы не прерываемся. Губы Роберта все так же настойчивы, они так же яростно накрывают мои. Он обнимает, притягивает меня одной рукой, а вторая скользит вниз — по талии, к бедру.
Я тяжело дышу, воздух срывается с губ. Голова кружится, как будто я слишком долго бежала, но это не усталость — это всепоглощающий вихрь, дающий силы свернуть горы. Силы перевернуть мир. Я оживаю. Спустя столько лет оживаю.
Ожидание было слишком долгим, слишком мучительным, а чувства — непреодолимыми и неудержимы. Кого я, спрашивается, наказывала своими обидами?
Его рука проводит по моей талии снова, чуть крепче, чуть жестче, и по коже пробегает дрожь. Я тону в этом прикосновении, тону в его поцелуях.
Я замираю на миг, ловлю его взгляд — близкий, слишком близкий, такой, от которого кружится голова еще сильнее. Все вокруг летит – шкафы, вещи, книги, мир… А мы страстно держимся друг за друга, потому что больше ничто не имеет значения.
И в этот момент дверь распахивается.
— Какого тут происходит! — раздается резкий мужской голос.
Мы с Робертом отрываемся друг от друга на долю секунды, сердце дрожит, дыхание сбивчивое. Что мы наделали? Что мы… После всего того, что я обещала самой себе. После… Сглатываю, не отрывая от него глаз. Я была счастлива, я хотела этого, я…
– Вы кто такие! – продолжает гневный голос, и мы оборачиваемся.
В проеме стоит сердитый высокий мужчина с темными волосами, чуть серебрящимися на висках с короткой аккуратной бородой. На плечах плащ инквизитора. Рваный вдох срывается с моих губ от ужаса узнавания. В сорок лет Роберт будет… почти точной копией человека напротив.
– Здравствуй, отец, – Роберт поднимает на инквизитора наглые глаза. – Давно не виделись.
Глава 41
Секундное замешательство. Глаза инквизитора распахиваются, он не верит, он зол.
Вспоминаю, все, что Роб когда-то говорил про своего отца. В двадцатилетнем возрасте Роберт ненавидел его и… возможно, боялся. Он считал, что отец не дает ему свободы, ущемляет и пытается командовать, поэтому и сбежал, пообещав не возвращаться, никогда. И вот теперь… встреча, что надо. Роберт, не теряя ни мгновения, спокойно встает. Он отряхивает манжеты, слегка поправляет рубашку, словно вся эта сцена — лишь пустяк. Его взгляд холодный, уверенный. Он обводит глазами отца, затем, плавно помогает встать мне и приобнимает за талию.
— Отец, знакомься, – говорит он, – это Диана — девушка, которую я люблю!
Любит. Так просто. Сглатываю. Вот тебе и знакомство с родителями. Отец смотрит сердито, закипая и закипая, не зная, какие же гневные слова подобрать, а Роб… Кажется, он только этого и ждет.
– Нужна твоя помощь, – говорит Роберт. – Дело государственной важности. Будь это что-то неважное, я бы не пришел. Ты же помнишь, каким я был гордым, но сейчас.
Наконец инквизитор обретает дар речи.
— Ты ушел из дома! — кричит он, сотрясая стены. — Не появлялся так много времени, а теперь заявляешься с какой-то…
– Девушкой, которую я люблю, – подсказывает Роберт. – Продолжай, пожалуйста.
— Любишь?! — кричит отец, недоумевая. – Ты ушел из дома, исчез на годы, а теперь заявляешься и это… Девушка? При чем здесь какая-то… – делает вдох. – Как ты сюда попал! Это невозможно! В штаб могут войти лишь инквизиторы! А ты, наглец, выродок, заявляешься сюда и занимаешься непойми чем! В портальном шкафу, – ахает. – Как ты узнал про портальный шкаф! Как ты вообще?!
Роберт шагает ближе к отцу, но моей талии не отпускает. Его взгляд становится решительным и серьезным, время шуток закончилось, теперь он будет договариваться. немного ближе к нему, не отпуская мою талию. В его глазах — стальная решимость, но легкая, почти теплая улыбка, как у человека, который уверен в своей правоте. Роберт вскидывает руку, призывая ментальную магию. Одно мгновенье, и трость отца летит прямо в ладонь Роба – знак того, что он инквизитор, что трость признала его.
– Ты не мой сын! – отступает его отец. – Кто ты такой?
Роберт с видом самой невинности раскидывает руки.
– Прочитай мои мысли, – говорит он. – И помоги нам спасти мир.
Удобно, когда лишние слова ни к чему. Но инквизитор медлит.
– Ну же, – торопит Роб. – Если я скажу все так, ты не поверишь. Но я правда твой сын, точнее его версия.
– Версия?
– Вперед, – Роберт делает шаг ближе. – Отец, мне жаль за все наши разногласия, и я не хочу повторять ошибок прошлого. Поэтому я здесь и прошу помощи у инквизиции.
– Ты не мой сын, – в очередной раз говорит отец Роба и кладет ладонь ему на затылок.
Впервые вижу, как у Роберта читают мысли. Инквизитор читает инквизитора… Занятное зрелище. Семейные вопросы. Роберт и его отец. Они так похожи внешне, но по характеру. Прячу ухмылку. А как бы реагировал кто-то другой, если бы застукал в своем кабинете молодую целующуюся парочку.
Наконец отец Роба отстраняется, смотрит на сына во все глаза. Он прочитал. Он увидел. Но пока не сумел переварить.
Инквизитор опускается на кресло, трет лоб, обдумывая увиденное в мыслях Роберта. Мы ждем. Это все, что остается. Сколько там времени Роб давал на «собраться»? Пять минут? А мы тут все двадцать пять уже провели.
– Чего ты хочешь от меня? – наконец спрашивает отец упавшим голосом.
– Приведи инквизицию в Академию, – говорит Роб. – И арестуйте ректора Говоруна. А потом заберите фанатиков, планирующих уничтожение магии.
– Ты сошел с ума! Говорун – почтенный человек.
– И сильный маг, – напоминает Роберт. – Если вы его не арестуете, то мне придется его убить.
Они встречаются взглядами. Отец и сын. Так похожие, и такие разные. Кривые отражения друг друга.
– Ты не станешь его убивать, – говорит инквизитор. – А инквизиция не сможет провести арест без доказательств.
– Доказательства будут.
Инквизитор ухмыляется
