спина потихоньку выпрямляется, исчезает горб. Рывком накидываю ему на голову капюшон. Ткань скроет темные волосы, но что случилось с иллюзией? Почему она так ненадежна? Мои иллюзии всегда были долговечны. Если только… их кто-то специально не ослабевал.
— Роб, — шепчу я, едва слышно. — Ты же ничего не делал с иллюзией?
– Конечно, нет, но… – тут его глаза расширяются, и он скорее накидывает капюшон на голову мне. – Твои волосы.
– Потемнели? Как и твои.
Он наклоняется ближе, его дыхание горячее и быстрое:
— Что-то не так, – говорит Роб. – Еще немного и нас раскроют. Шпионаж не наша игра. Больше нет, теперь у нас достаточно сил, чтобы атаковать. Насчет три.
Я прикусываю губу, чувствуя вкус крови. Внутри меня бушует не только страх — злость, отчаяние и ненависть к этому маленькому человеку, который осмелился устроить массовое жертвоприношение ради идеи с уничтожением магии. Того, кому хватило бессердечности объявить войну всему миру. Вот только на этот раз Малыш — лишь марионетка, а за его спиной стоит кто-то еще. Кто-то, кого здесь зовут Главой.
– Ну полно, – звучит вкрадчивый голос из глубин комнаты. – Снимайте капюшоны. Шпионов надо знать в лицо.
– Глава! – проносится шепотом, и я замираю.
Вот он… Пришел и сразу же оказался на порядок внимательнее всех остальных.
– Роберт, неужели это ты? – ухмыляется Глава из тени. – Старость никому не идет к лицу, но тебе особенно.
Глава 37
Не успеваю переварить услышанное, тело срабатывает быстрее. Я хватаю Роберта за руку и готовлю портал. Моргание, и вот нас уже затягивает в портал, и мы падаем на лестнице перед Академией, тяжело дыша. Иллюзорная магия спадает, и вот мы уже в собственных телах.
Роберт зол и обеспокоен.
– Ты что творишь? – кричит он. – Мы почти узнали, кто это был!
– Он узнал тебя, – отвечаю криком. – Узнал! Проклятье! Нас раскрыли!
– А ты телепортировала нас! – и язвительно. – Молодец!
– Я спасла нас.
– Я не нуждался в помощи.
Ну, конечно, не нуждался он.
– Роб, послушай, – хватаю его за плечи. – Малыш действует не один. Кто-то более могущественный помогает ему, и этот кто-то знает тебя, он ждал тебя. Знал, что ты придешь, – понижаю голос. – Что мы придем. Иначе, как ты можешь объяснить тот факт, что он узнал тебя, хотя не видел лица? Он опасен. И побег был спасением, мудростью, а никак не глупостью. Даже близко нет!
Кажется, Роберт немного подуспокаивается.
– Дело серьезное, – говорит он тише. – Мы должны позвать инквизицию.
У меня глаза на лоб лезут.
– Настоящую инквизицию, – не верю собственным ушам.
Роб из прошлого никогда бы не сказал ничего похожего. Он был настолько самоуверен, что и представить не мог, что можно обращаться за помощью.
– Как бы там ни было это их работа, – говорит Роберт. – Раз это работа инквизиции, то пускай помогают.
Он выжидающе смотрит на меня, и я знаю, что это значит.
– Роб, – медленно зову его. – Ты же не собираешься обратиться за помощью к нему…
– Да, – просто отвечает он. – Я позову на помощь отца с его жетоном инквизитора и полномочиями арестовать Малыша и его мерзкую шайку.
Внезапно раздается пронзительный женский крик из женского крыла общежития. Резкий, высокий, полный ужаса. Встречаюсь взглядом с Робертом — в его глазах мгновенно вспыхивает тревога. Мы даже не думаем, просто срываемся с места. Наши шаги гулко отдаются в пустоте Академии.
Мы несемся по лестнице в женское крыло, и сердце бьется так громко, что кажется — его слышат все. Мы не успеваем обменяться ни словом, и так ясно, кто может и от чего закричать в ночи. Странно только, что Шарлотта зачем-то оказалась в нашей комнате, у нее же было сказочное свидание.
Мы врываемся в мою комнаты, распахивая дверь так, что она гулко ударяется о стену. И застываем.
Перед глазами — картина, от которой перехватывает дыхание. Динара. Она проснулась. Ее глаза дикие, полные паники и бешенства. Она мычит, потому что рот заткнут, руки связаны, и все ее тело бьется в отчаянных попытках освободиться.
А перед ней — Шарлотта. На коленях, прямо напротив. Бледная, испуганная, с широко раскрытыми глазами, как у ребенка, который наконец-таки наткнулся на обещанное чудовище под своей кроватью.
Шарлотта переводит взгляд с профессора на меня, потом на Роберта, потом снова на профессора. Словно ее разум не может сопоставить увиденное. Словно она не верит, что профессор настоящая.
– Глава не она, – тихо говорит Роб. – Будь Динара главой, она бы не сидела так спокойно…
Это верно, но Динара точно замешана, она же из будущего.
— А говорила не придет, —замечает Роберт, прикрывая дверь за собой, чтобы больше наши разборки никто не услышал и не вздумал заглядывать.
— Ч-что здесь делает про-профессор?.. — заикается Шарлотта, и ее голос дрожит. — Что здесь про-происходит? В-вы двое…
Она не договаривает, но в ее глазах уже мелькают догадки. Ужасные догадки. Явно ужаснее, чем все есть на самом деле.
Я делаю шаг вперед, примирительно поднимаю руки.
— Шарлотта, — говорю я мягко, почти шепотом. — Милая, ты должна успокоиться.
Она дергает головой, будто не слышит меня. Или не хочет слышать.
— Это… это похищение! — ее голос становится громче, пронзительнее. Она отшатывается от Динары, но остается на полу, упираясь руками в ковер. — Вы… вы связали профессора! Профессора! Да за это не только исключат, за это… Что вы с ней сделали? За что? Чем вы только думали!
Динара в этот момент мычит особенно громко и резко, и мы с Робом снова оглядываемся на дверь, чтобы убедиться, достаточно ли плотно она заперта.
— Шарлотта, — снова произношу ее имя, и на этот раз мой голос тверже и увереннее. — Ты не понимаешь. Все не так, как кажется.
— А как? — почти кричит она, и в ее голосе прорывается истерика. — Как это может быть «не так»? Вы связали ее! Профессора Динару! Вы… вы с ума сошли?
Роберт отходит от двери и делает шаг вперед, его тень падает на Шарлотту. В его лице появляется жесткость. Он уже не студент, не мальчишка. Он инквизитор, и что-то опасное-стальное мелькает в его взгляде, что заставляет
