упирался, как храбрый советский партизан в фашистской тюрьме.
Для изготовления резинки мы обычно использовали старые велосипедные внутренние трубки, но часто они не давали достаточной мощности при выстреле. Гораздо лучше были бинты для жгутов, которые мы нашли в армейских аптечках первой помощи: те, которые используются для пережатия артерий, чтобы остановить потерю крови. Если бы эти бинты были правильно закреплены, мы могли бы запустить круглый камень или стальной болт — или одну из конфет дедушки Босы — на расстояние более ста метров в окно, и это могло бы даже что-нибудь сломать внутри комнаты.
Но самая смертоносная резинка из всех была моего изобретения: та, что сделана из противогазов советской армии.
Закрепление резинки тоже было чем-то, что каждый из нас делал по-своему; я предпочитал надежную, но сложную форму крепления, и резинка никогда не попадала мне в глаз или по носу, что очень болезненно. Я использовала тонкую нить, несколько раз намотала на резинку и завязала простым рыбацким узлом. Для большей надежности я намазал его небольшим количеством разжеванного хлеба, в результате чего получилось вещество, похожее на клей, но не высушивающее нить.
В середине резинки вы закрепили кусок кожи, куда вы поместили бы предмет, из которого хотели выстрелить. Я использовал кожу, которая была не очень толстой, но прочной, потому что если она будет слишком толстой, то потрескается и в конечном итоге порвется.
Было много маленьких хитростей для улучшения баллистических возможностей вашей катапульты, как только у вас была хорошая базовая конструкция. Например, когда это было возможно, я всегда смачивал раму катапульты перед выстрелом; таким образом, она размягчалась, и я мог быть уверен, что использую ее с максимальным эффектом, не ломая. Затем я смазал бы все узлы катапульты: это гарантировало бы большую точность, поскольку устраняло те незначительные перемещения сухих материалов, которые могли повлиять на траекторию.
Я изобрел метод поджога машин во дворе полицейского участка с помощью катапульты. Двор был окружен очень высокой стеной, и для того, чтобы выстрелить в нее чем-нибудь, нужно было подойти слишком близко, и они неизбежно поймали бы тебя, как только увидели бы твое прибытие. Бутылки с зажигательной смесью были слишком тяжелыми, чтобы их бросать, и всякий раз, когда мы пытались, они не долетали даже до половины стены, прежде чем разбиться. В конце концов мы всегда обменивались безутешными взглядами, думая, что все усилия, которые мы приложили для приготовления этих бутылок, сгорели в одно мгновение об эту серую стену. Мы начали падать духом, пока однажды я не наткнулся в буфете на спиртное, принадлежащее моему дяде. То, что я нашел, было множеством маленьких бутылочек с различными видами спиртного — те маленькие бутылочки для алкогольных гномов. Я опустошил некоторые из них; в конце концов, мой дядя сидел в тюрьме, и в любом случае он не стал бы меня ругать, потому что я хорошо ими пользовался. Я сделал мини-молотова, затем сконструировал специальную катапульту, немного мощнее обычной, и после проведения некоторых предварительных испытаний, которые она прошла с блеском, я подготовил коробку, полную мини-молотовых (которые мы называли «миньоны»), и десять катапульт для стрельбы из них.
Мы ворвались в старую заброшенную типографию рядом с полицейским участком, и оттуда нам был отличный обзор наших целей. Мы тщательно расположились и, как батарея гаубиц, произвели первый выстрел. Десять из нас стреляли; один мальчик отводил катапульту с маленькой бутылочкой, а другой мальчик, стоявший позади него, поджигал свою бутылку и бутылку следующего стрелка, используя две зажигалки, которые он держал наготове. Все наши действия были идеально синхронизированы. Наши маленькие бутылочки эффектно разлетелись, просвистев, как пули, и исчезли за стеной полицейского участка. Когда я услышала небольшие взрывы, за которыми последовали крики полицейских и первые признаки черного дыма, который поднимался в воздух подобно фантастическим драконам, мне захотелось расплакаться, я была так счастлива.
Наша позиция была идеальной: прежде чем наши жертвы поняли, что произошло, мы уже выпустили весь наш арсенал и спокойно поехали домой на велосипедах.
Об этом говорил весь город: «Произошло нападение на полицейский участок», — сказал один. «Кто это был?» — спросил другой. «Очевидно, банда незнакомцев», — ответил третий. — и мы чувствовали себя очень важными; каждый раз, когда я слышал, как кто-то говорит об этом эпизоде, мне хотелось крикнуть ему в лицо: «Это были мы, мы!»
Я был горд, в этом нет сомнений. Я считал себя гением и некоторое время после этого вел себя по отношению к своим друзьям как генерал по отношению к своей армии.
После этого мы еще несколько раз поджигали автостоянку полицейского участка, но затем полиция закрыла ее проволочной сеткой, так что наши «молотовы» не смогли прорваться. Многие отскакивали от сетки, а затем ударялись о землю, паф! с внешней стороны стены, но не взрывались. Это было уже не очень интересно.
Какое-то время мы пытались придумать что-то новое, но потом внезапно повзрослели, и кто-то предложил просто стрелять в полицейских из пистолетов. Это тоже было интересно, но это не было похоже на сожжение их мини-молотовыми. В этих «миньонах» было что-то средневековое, что заставляло нас чувствовать себя рыцарями, доблестно сражающимися с драконами.
И вот, когда мы шли к ресторану тети Кати с нашим прекрасным растением, мы пересекли Мост Мертвых. В то время это был участок асфальтированной дороги с торчащими из нее старыми камнями, но когда-то это был настоящий мост. Когда мост был разрушен, его сначала засыпали землей, а затем заасфальтировали, но по какой-то необъяснимой причине камни продолжали выламываться обратно на поверхность, проделывая дыры в асфальте. Было странно видеть эти большие старые черные бесформенные пятна, торчащие из потрескавшегося асфальта. Старик из наших краев сказал мне, что загадку можно легко объяснить как «инженерную ошибку». Но когда я был ребенком, я предпочитал другую историю, в которой странное движение камней на Мосту Мертвых объяснялось как сверхъестественное явление.
История гласила, что в девятнадцатом веке рабочие в нашем городе, устав от эксплуатации со стороны богатого и знатного лорда, который имел репутацию, сравнимую с репутацией графа Дракулы, подняли восстание. Предлогом для их восстания послужил тот факт, что хозяин изнасиловал молодую крестьянскую девушку. Девушка не страдала молча, как многие другие до нее, а рассказала всем правду, даже рискуя быть презираемой и потерять свое достоинство. Крестьяне и рабочие, однако, не презирали ее, а поддержали и немедленно восстали. Они убили стражников и вошли во дворец учителя, затем вытащили его из постели и вывели на улицу, где избили ногами до смерти. После этого они
