Иван, хотя я представляла, каково ему сейчас. — Скоро планируется семья. Я не собирался возвращаться в столицу.
Возникла пауза. Возможно, этот Маркус ждал, что доктор Браун бросится в пляс от такого замечательного предложения — и теперь несколько растерялся.
— Семья предлагает тебе вернуться. Ты снова летаешь, ты снова полноценный дракон, — с поистине королевским величием произнес Маркус. — Возвращайся. Ты восстановлен во всех своих правах.
Некоторое время Иван молчал.
— А мои деньги, которые забрал клан? Как вы тогда их назвали, компенсацией за бесчестие? Нелетающий дракон, какой позор…
— Не начинай, — оборвал его Маркус, и я услышала шелест. — Твоя чековая книжка восстановлена, счета в том же состоянии, как и до твоей встречи с этим Кевели.
Иван негромко рассмеялся.
— Вот и отлично! Отстрою новую клинику, найму людей — охватим весь регион. А в столице мне больше нечего делать. Особенно рядом с вами.
Маркус негромко кашлянул — нет, он точно не ожидал такого поворота. Драконы и вообразить не могут, что кто-то может им отказать.
— У меня еще один вопрос, — подал голос второй дракон. — Зеркало-артефакт дома Ангвари и кольцо с изумрудом, которое твоя сотрудница продала какому-то траурасу. Вы с ней шарили в золотоломе?
Я почти увидела, как Иван выразительно заводит глаза к потолку. Улыбнулась.
Лучше улетайте отсюда подобру-поздорову, чешуйчатые. Вас тут не ждали с пряниками и ждать не будут.
— Зеркало я отдал той, кому оно принадлежало изначально, — с достоинством ответил Иван, и я вспомнила Ирму, которая провожала нас домой. Зеркало, снова собранное из артефакта, было в ее ладони — память о любви, которая живет дольше, чем можно представить. — Кольцо — это доля клада, которой вы хотели нас лишить. Хотите компенсации?
Я шагнула чуть в сторону и увидела сквозь щель, как второй дракон разводит руками. Компенсации можно было требовать у бесправного изгнанника, но не у дракона, который вернул себе полет.
Он ведь и сопротивляться может. Да так, что мало не покажется.
— Пусть останется, — вздохнул Маркус. — Мне жаль, что ты так упрям. Что тебе здесь, на этой окраине? Женитьба на человечишке?
Человечишка, да. Которая оказалась добрее и смелее, чем вы все. Я решила, что имею право гордиться собой после всего, что случилось.
— Женитьба. Новая жизнь. Когда-то я был потрясен своим изгнанием, — признался Иван. — Но теперь понял, что жизнь направила меня туда, где я нужен. Хочу быть нужным!
“Да, — подумала я с невыразимой нежностью. — Ты мне нужен. Всем нам здесь, и зверям, и людям”.
Конечно, это нельзя было назвать той любовью, о которой пишут стихи и книги. Чувство, огромное, как океан, которое падает на голову и накрывает так, что ты уже не помнишь себя. Нет, его не было — но то, что жило во мне после всех приключений, тоже было ярким и сильным.
По-настоящему живым и правильным.
— Помнишь Адель? — спросил второй дракон, и я поежилась. Что еще там за Адель нарисовалась, мы тут от Марианны еле отмахались. — Она выходит в свет. Клан Вандельери подбирает ей достойного мужа.
Иван негромко рассмеялся.
— Напомни, что она сказала, когда вы меня изгоняли? Что не интересуется неудачниками?
— Ну не мелочись! — воскликнул Маркус. — Зачем припоминать прекрасной барышне ее ошибки? Это как ставить пропущенные запятые в любовных письмах!
— У меня уже есть невеста, — ответил Иван очень холодным, неприязненным тоном. Тем самым, которым советуют проваливать подальше и не возвращаться.
Драконы поднялись — я услышала, как отодвигаются стулья, и по-прежнему бесшумно прошла по коридору к своему рабочему столу, делая вид, что все это время была занята. Маркус спокойным ровным шагом прошел к выходу — остановился возле моей стойки, смерил меня оценивающим взглядом и произнес:
— Пахнешь драконом.
Пахну, да. Я ничего не ответила — не его это дело. Маркус улыбнулся — очень сыто и довольно — и добавил:
— Это ненадолго.
Приемная качнулась и поплыла куда-то прочь, и я вдруг увидела себя со стороны — падающую, с ручейком крови, что струится из носа. В груди ощетинился ледяной еж, и мир погрузился во тьму.
* * *
— Приходит в себя.
Где я?
Над головой качалось что-то белое, ослепительно сияющее, как маленькое солнце. Вот оно отдалилось, вот подплыло и заглянуло в глаза.
— Добавь арузина.
— Нельзя, сердце встанет.
— Ладно. Хельта, слышишь меня?
Иван здесь? Что случилось?
— Слышу, — просипел кто-то несчастный и жалкий. Так ведь это я…
— Мои родственники бросили в тебя заклинание, — сдержанно произнес Иван. — Оно затвердевает в теле, сейчас я пытаюсь его извлечь. Слушай только мой голос. Сконцентрируйся на нем.
Хотелось бы — да только сердце пустилось в пляс от таких новостей. Маркус хотел меня убить — правильно, дракона, которого решили вернуть домой, ничто не должно привязывать к этим краям. Неужели он и правда думал, что Иван такое простит?
— Только мой голос, — повторил Иван, и боль, которая проступила из сумрака, окутавшего тело, отступила. — Все будет хорошо, Хельта, не бойся. С моими родственниками уже побеседовали, они приносят глубочайшие извинения.
— Конечно, побеседовали, — приплыл откуда-то голос Пита, и я услышала звон — что-то металлическое упало. — Намекнули, что осень близко, зима тоже. А уголек за такие фокусы в столицу не пойдет. В общем, кланяются, просят прощения, выплатят компенсацию.
Мне захотелось рассмеяться. Надо же, гномы прикрутили хвост драконам! Ну и хорошо, деньги всегда пригодятся.
У Виртанен жизнь на нитке, а она все о прибытке — от этой мысли я едва не рассмеялась.
— Хельта, — сказал Иван, и рядом снова что-то зазвенело. Я представила металлического ежа, который ощетинился у меня в груди — вот Иван выламывает очередную иголку и выбрасывает прочь. — Слушай внимательно. Только мой голос, и Пит молчит и не лезет, да? Ты выйдешь за меня замуж?
Наверно, никто и никогда в мире не принимал предложение руки и сердца, лежа на операционном столе. Качнулось солнце над головой — огромная лампа. Выплыли очертания операционной. Появился Иван: на лице маска, на голове шапочка, глаза — почерневшие, напряженные, отчаянные.
Наверно, я выглядела так же, когда собиралась перерезать его энергетический канал. А теперь Иван спасал меня…
И предложил мне выйти за него замуж. Безумие какое-то. Невероятное безумие.
— Да, — просипела я. Что тут еще можно ответить, кроме “да”, когда смотришь на человека, который вырывает тебя у смерти?
— Вот и хорошо. Детей будет двое, мальчик и девочка. Желательно погодки. И желательно не затягивать с этим. Согласна?
Дети? Я вообще никогда не думала о детях. Но какая же семья без детей, правда? Я и о семье-то не думала,
