Оказалось, что сможет. Как именно это произошло, Марисабель в этой дикой суете и мешанине на вертящихся экранах не увидела. А если бы и увидела, то все равно ничего бы не поняла — много ли она знает об уловках боевых магов? Однако два колотящихся в смертоносном раже игрушечных хвоща на столе разом подпрыгнули, и разлетелись в воздухе на мелкие гранулы. Зеркала, отвечающие за картинку с кристаллов этих хвощей, взорвались ослепительным светом и потухли, а по остальным прошла сильная рябь, почти на целую минуту исказившая все до неузнаваемости.
Марисабель обернулась к д'Аранжу, надеясь понять, чем им все происходящее грозит. Играючи расправившись сразу с двумя хвощами, правда за компанию с ними еще и с пятком — десятком меченосцев, оказавшихся рядом, Слэг сможет довольно быстро расправиться и с остальными, не так ли? Однако д'Аранж сохранял невозмутимость и абсолютное спокойствие.
— Астральные бомбы, — объяснил он добродушно. — Полагаю, шаровая молния одного из средних уровней. Очень предсказуемо, знаете ли. Любой волшебник имеет что-то подобное в своем арсенале, но только очень опытный или очень молодой применяет их в такой ситуации. Это так расточительно. Теперь у него осталось очень мало сил, и мы, пожалуй, возьмем его тепленьким.
Чародей оказался прав. Когда на поляну вырвались свежая троица великанов (двоих оставшихся Лорд-Протектор благоразумно придержал в стороне), то сопротивления она не встретила почти никакого. Ни бомба, поразившая неистовых хвощей и так обрадовавшая врага, ни еще чего-либо в этом роде себя больше не проявило, видимо Слэг и правда исчерпал весь запас магической силы и теперь, пока хвощи гвоздили его армию, валялся в прострации. Солдатам удалось зарубить еще одного оборотня, и привести в сильно обездвиженное состояние другого, но на этом их запал полностью истощился.
Резерв д'Аранжа оказался в нужной позиции и, по мере выбывания основного состава, своевременно вводился в бой. Деревья не знают усталости, а вот существ из плоти и крови бешеная схватка измотала вдрызг. Видя, что поддержки от колдуна больше не предвидится, а бесхитростная рубка ведет прямиком к полному уничтожению, солдаты совсем пали духом. Они бросили строй, вернее то, что от него оставалось и ринулись на прорыв. Кто как мог. Верхом и на своих двоих. Бедные животные шарахались от взбесившихся деревьев, но деваться было некуда, и они проскакивали в опасной близости от верной смерти. Некоторым удалось уйти, иным нет.
— Ну вот и все, — сказал д'Аранж с удовлетворенным выражением на лице потирая руки. — Бой окончен.
— А, Слэг? — напомнила Марисабель. — Как он? Не сбежал?
— О, ни в коем случае, — рассмеялся чародей. — На этот счет можете быть спокойны.
Потом он стремительно переменился в лице и вскричал в непритворном ужасе.
— Нет, не может быть. Все, абсолютно все, идет прахом… — и, повернувшись к девушке, добавил. — С этой войной, мы опаздываем к обеду.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
МИТТЕЛЬШПИЛЬ. КОНТРАТАКА.
Глава 1.
Велик прекрасный, древний город Коргадол. Велик и славен.
По настоящему велик, без дураков. То есть, простите, без той показной бравады, свойственной многим гражданам практически любого населенного пункта или страны, а так же представителям всевозможных национальных и (или) расовых конклавов. Этакого, ура-патриотизма — явления вроде бы и положительного, но это лишь на первый, то есть, далеко не самый внимательный и верный, взгляд. Проявляющимся больше в неуемном и неумном стремлении на словах превозносить достоинства своей родины, чем способствовать ее развитию и процветанию на деле. А за неимением реальных достижений, порой их и просто придумывать. Это в лучшем случае, в худшем же беспардонно присваивать чужие. О неприятных же вещах, случающихся в отечестве, такие горе-патриоты вообще предпочитают скромно умалчивать, словно о несущественных.
Нет, Коргадол был не таков. Его величие, ненавязчиво и невозмутимо торжественно, со спокойным осознанием собственного достоинства, открывалось любому, кто подъезжал к бухте Коргадол, что в переводе означало богатая пристань, и появлялся в пределах видимости. Даже на расстоянии путнику становилось ясно, что поселение это не из рядовых. Его размеры и богатство поражали уже издали. Достаточно зоркий от природы, или вооруженный хотя бы примитивной оптикой, человек, при соответствующей погоде мог начинать любоваться городом с расстояния в целых сто меруцианских лиг. Площадь, на которой Коргадол раскинулся, казалась такой большой, что всякий, кто раньше не видел этого чуда архитектуры и зодчества, мог предположить, что зрение его обманывает, предлагая картину столь огромного города. И всякий же, немного приблизившись, имел прекрасную возможность лично убедиться, что с глазами у него все в порядке. В том смысле, что город действительно таков, каким выглядит, а его масштаб и богатство есть продукт не расстройства ощущения перспективы или помрачнения рассудка, а как раз наоборот, торжество всех самых положительных и конструктивных качеств человека, над качествами его же, но негативными.
Коргадольцы по настоящему любили и холили свой город. Постоянно его отстраивали, совершенствовали, разносили вширь и ввысь, а так же, как могли, украшали. Очень обеспеченные люди соревновались между собой, кто сделает городу подарок побогаче, например, возведет особняк повыше да покрасивше. Простой народ, не так обремененный финансовыми излишками, как местные олигархи, тоже старался не отставать и вносил свою лепту.
Как говорится в широко известной народной мудрости — если каждый не поленится и просто выметет порог собственного дома, то во всей стране не останется мусора. Коргадольцы этот принцип восприняли как должное. На торжества, посвященные родному городу, обязательно собиралось до полумиллиона граждан, вооруженных метлами, лопатами, мастерками, а, самое главное, искренним и неподдельным энтузиазмом.
Не заметить результат совместных усилий такого множества людей, было просто невозможно. Известно, что даже имперские вельможи высшего ранга не раз отзывались о Коргадоле как о самом развитом и достойном своего высокого звания городе-государстве.
Ну и, разумеется, не оставался в стороне магистрат, тративший на благоустройство астрономические суммы. Благодаря этому в городе появилось множество грандиозных и в чем-то помпезных сооружений. Таких как, дворец финансов, лишь один дневной оборот которого порой превосходил казну иных княжеств за год. Или величественная академия — средоточие всех известных человеку наук, регулярно совершавшая в мире естествознания революцию за революцией. Это, не говоря уже о постройках, не так бросающихся в глаза, но не менее достойных восхищения. Например, канализация, сводившая практически на нет дизентерию и прочие антисанитарные недуги. Или секретная акустическая служба оповещения, позволявшая гарнизону и полицейским силам постоянно находиться в курсе всего происходящего в городе и вовремя принимать необходимые меры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
