– О, миледи…
– Я награждаю тех, кто хорошо мне служит.
– Я сделаю все, что вы скажете, миледи.
– Вот и хорошо. Подожди здесь минутку. Кэтрин стала ждать. Она уже видела себя едущей верхом в Лондон со своей щедрой госпожой. Возможно, ей даже дадут какое-нибудь старое платье леди. Кто знает? С такой хозяйкой все может случиться.
Франсис вернулась и вручила ей пакетик.
– Смотри не потеряй! Запомнила, что нужно делать?
– Да, миледи.
– Не забывай, что это секрет. Дождись удобного случая.
Кэтрин заверила свою хозяйку, что все сделает надлежащим образом.
* * *
Будучи личным слугой графа, Артур Уилсон серьезно относился к своим обязанностям. Эссекс доверился ему до такой степени, что сметливый Уилсон быстро понял настоящее положение дел.
Несмотря на жестокое поведение жены, граф был все еще очарован ею, одержим навязчивой идеей превратить ее в любящую супругу. Франсис обладала невероятной красотой, и Уилсон понимал, что муж не захочет ничего слышать против нее, потому что желает сохранить ее образ незапятнанным. Для графа графиня была юной невинной девушкой, которую связали узами брака до того, как она была готова к нему. В своей удивительной чистоте она не могла представить последствий. Но это, конечно, со временем пройдет.
Ну, не стоило убеждать графа в обратном. Уилсон верил, что постепенно у него откроются глаза.
Тем временем Уилсон узнал о зловещих подводных течениях в сложившейся ситуации. Что одурманило головы служанкам? Возможно ли, чтобы такая гордая и высокомерная женщина стала прилагать столько усилий, чтобы снискать расположение девушек в услужении?
Нет, если только она не замышляет как-нибудь использовать их.
Как личный слуга, Уилсон имел доступ к гардеробу графа и однажды, складывая какую-то одежду в ящик, обнаружил, что его пальцы начали как-то необычно покалывать и чесаться. Внимательно осмотрев их, он обнаружил на них несколько крупиц порошка и тотчас же понял, что порошок попал ему на руки с одежды графа.
Уилсон вынул аккуратно сложенное нижнее белье и, встряхнув его, принялся кашлять и чихать, а в горле возникло чувство жжения.
Тщательно осмотрев всю нижнюю одежду графа, он понял, что вся она обработана порошком.
Уилсона охватила тревога. Может ли яд через поры кожи попасть в кровь? Он слышал о подобных вещах.
Его первым порывом было побежать к графу и рассказать о своей находке, но он быстро понял, что хозяин откажется подозревать настоящего виновника. Сам Уилсон не сомневался, что это была часть заговора, тайно составленного этими дьявольскими женщинами.
Уилсон унес одежду и выстирал ее сам. Он решил, что будет следить сам за одеждой графа, а кроме того, приглядывать за его едой, не сомневаясь, что будет предпринята попытка отравить его друга и хозяина более привычным способом.
* * *
Франсис была в отчаянии. Ситуация нисколько не изменилась с тех пор, как она приехала в Чартли, а она все ждет, когда же Эссекс решит, что устал от нее, и отпустит ее на все четыре стороны.
Порошок, которым посыпали его одежду, не возымел никакого действия. Одна-две попытки подсыпать другой порошок ему в еду также провалились. Этот Уилсон взял в привычку проверять все, что ест граф, а теперь еще и присматривал за его гардеробом. Ей сообщали, что он сует свой нос во все дела и сразу появляется, как только кто-нибудь из других слуг приблизится к его господину.
Франсис считала, что Уилсон что-то подозревает.
Дженнет была права, когда говорила, что если бы Франсис жила со своим мужем, то было бы сравнительно легко воспользоваться порошками. А сейчас это кажется совершенно невозможным. Но даже ради этого она не станет жить с ним вместе!
Граф написал родителям Франсис, жалуясь на ее поведение, и она получила предостерегающее письмо от них. Эссекс – ее муж, и она должна смириться с этим. Они даже послали одного из ее братьев урезонить ее. В результате возникли долгие пререкания, которые, как объявила Франсис, скоро сведут ее с ума.
– Моя семья и та против меня! – рыдала она.
Вестей от Роберта Карра не было. Вероятно, она для него больше не существовала.
В отчаянии Франсис написала миссис Тернер.
«Милая Тернер!
Я больше не надеюсь ни на что хорошее в этой жизни. Мой брат Хауард был здесь, и мне нет покоя. Мой муж чувствует себя так же хорошо, как и прежде, поэтому вы должны понять, в каком я жалком положении. Пожалуйста, передайте это доктору. Он уверял меня, что все будет хорошо и что лорд, которого я люблю, полюбит меня. Поскольку вы взяли на себя труд помогать мне, пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах, ибо никогда еще не была я столь несчастна, как теперь. Я не могу выносить такое существование, и мне не будет покоя, пока этот человек жив. Поэтому помолитесь за меня. Я нуждаюсь в ваших молитвах! Мне стало бы легче, если бы я могла пообщаться с вами. Если моя затея увенчается успехом, вы получите столько, сколько пожелаете, так как я считаю, что это честно заработанные деньги.
Ваша сестра Франсис Эссекс».
* * *
Уилсон действительно был обеспокоен. Он не сомневался, что графиня замышляет отравить своего мужа. Он знал, что Франсис посылает письма в Лондон, и полагал, что она пишет либо своему любовнику, либо тем, кто передает ей порошки. Уилсон жил в Лондоне и знал, что профессиональных отравителей не меньше, чем дилетантов-колдунов. Он был уверен, что Франсис Эссекс в руках у подобных людей.
Если так, то жизнь графа в опасности, ибо он, Уилсон, не может надеяться, что ему всегда будет улыбаться случай спасти жизнь своего господина.
Как опытный человек, он полагал, что есть один-единственный способ спасти графу жизнь – позволить графине наслаждаться своим любовником.
Граф доверился Уилсону, ставшему не только его преданным слугой, но и его близким другом. И хотя Уилсон всегда был осторожен в проявлении враждебности к графине, со временем он убедил графа, что леди Франсис будет более дружелюбна, если они покинут Чартли – место, которое, по ее словам, она ненавидит и считает тюрьмой.
Граф счел это разумным, и, когда предложил Франсис посетить сельский дом ее родителей в Одли-Энд в Эссексе, она с готовностью согласилась.
Франсис действительно вела себя более дружелюбно, когда они ехали на юг, и неоднократно снисходила до обращения к своему мужу, безо всякой попытки с его стороны завязать разговор.
У графа улучшилось настроение. Но Уилсон, как всегда, держал ухо востро. Он не доверял графине.
Когда они прибыли в Одли-Энд, все члены семейства Франсис журили ее за поведение с мужем. Она смиренно слушала, а потом принялась расспрашивать о новостях при дворе.
