Читаем без скачивания Авдотья и Пифагор - Иосиф Гольман

А там вовсю работала его бригада.

На столе лежала женщина лет пятидесяти. Он разговаривал с ней сегодня утром — больная была морально готова к решительному сражению.

Мерно качал дыхательную смесь аппарат искусственной вентиляции легких, жужжали и гудели множество приборов и механизмов.

Окинув народ взглядом, Балтер не обнаружил Светлова. Плохо. Он любил, когда этот парень находился под рукой. Правда, у стола стояла Варя Кононова, новая его надежда. Доктор проводил с ней много времени, срочно готовя ее на смену в общем-то не очень заменимому Диме. Но ничего не поделаешь — Леонид Михайлович уже смирился с мыслью, что столь необходимый ему мальчишка в скором времени его покинет.

Он взглянул на Варю.

Маска скрывала ее красивое лицо. Лишь строгие глаза приветливо кивнули хирургу.

Фигура у нее тоже красивая. Однако Балтер в постель ее точно не потащит. Может, и предпринял бы попытку, если бы меньше разбирался в людях. Дело в том, что Кононова слегка перепутала век, родившись лет на двести позже, чем следовало. Варя по жизни была монахиней, заточенной на бескорыстную помощь больным и страждущим. Сексуальные услуги в перечень не входили.

– Ну, что, господа, начнем? — задал риторический вопрос Леонид Михайлович.

И получил нериторический ответ от Алика Погосяна, известного в узких кругах остряка:

– Да мы вроде уже начали.

Типа, пока некоторые плескались в бассейнах.

Ладно, пусть острит. Главное, что Алик — великолепный анестезиолог. В сложных операциях — а доктор Балтер простые вмешательства, как правило, не производил — хороший анестезиолог означает половину успеха, потому что должен нюхом чуять состояние пациента. У тех, кто попал на этот стол, оно всегда плохое. Задача Алика — пока Балтер замещает на земле Бога — не допустить, чтобы оно стало непоправимо плохим.

О, из шлюза в операционную зашел Светлов! Балтер ничего ему не сказал насчет опоздания — он был в курсе последних Диминых событий, — просто обрадовался, что теперь все в сборе. И особенно — тому, что после операции больная будет находиться под непосредственным наблюдением Димы и Вари. Но это случится еще не скоро…

Леонид Михайлович внимательно осмотрел подготовленное операционное поле — брюшную полость вскрыли помощники. Боковым зрением заметил расширенные глаза Светлова. Мальчишка реально испугался увиденного.

Доктор Балтер тоже, конечно, не обрадовался. Ну да глаза боятся, а руки делают.

Обычно он подобные сложные операции в конце дня не начинал, однако уже три месяца в клинике идет серьезный ремонт, и доктор Балтер использует любое окно для работы. В таких условиях, ночь стоит или день, становится неважным. Рак не будет ждать завершения ремонтных работ.

В данном же конкретном случае рак разгулялся вволю.

Конечно, Балтер заранее знал вид опухоли: одна из самых злых — слизеобразующая аденокарцинома. Дрянь та еще — высокоинвазивная, быстро разъедает тот орган, где зародилась, и прорастает в окружающие ткани. Вот и у этой больной, Елены, отчество Балтер не запомнил, ядовитая слизь, возникнув в сигмовидной кишке, проросла в мочевой пузырь, матку, задела правый мочеточник. А сейчас, когда все открыто, выявился еще один злой «подарок» — солитарный метастаз в большом сальнике, размером с кулак Балтера. Серо-красный шар, обильно покрытый слизью.

– Ну что, страшно? — усмехнулся доктор Балтер, глядя на Светлова.

– Ага, — честно признался тот.

– А старушку-веселушку помнишь?

– Да, — кивнул Дима.

Он видел ее два года назад, хотя история началась на десять лет раньше. Светлову сразу полегчало — собственно, для этого Балтер свою психотерапию и проводил.

У старушки-веселушки — вообще-то ее зовут Вера Петровна — поначалу точно было не лучше, если не хуже: в процесс были вовлечены не только кишка, но и почка, и мочеточник второй почки, и, как здесь, мочевой пузырь.

Зато настроение у Веры Петровны было боевое.

– Мне деваться некуда, доктор, — говорила она Балтеру перед операцией, подтверждая свои слова взмахом крепкой дебелой руки. — Мне два года как воздух нужны. Невестка — тварь пьющая, сын — тюфяк. Внука хотя бы в школу нормально определить, а там дорастят. Так что режьте как хотите, но я должна жить.

– Я постараюсь, — пообещал тогда доктор Балтер.

И постарался. Целиком удалил опухолевый конгломерат — та еще была работенка! Из здорового участка подвздошной кишки реконструировал мочевой пузырь. Всего два месяца дама проходила с кишечной стомой, выведенной на переднюю брюшную стенку. Позже, после реконструктивной пластики, ходила в туалет, как все люди.

Хотя со времени той операции прошло уже без малого двенадцать лет. А по науке медстатистике ей отводилось с год, максимум — полтора.

Впрочем, профессионально честный Леонид Михайлович, несмотря на свою безграничную любовь к себе, вынужден был делиться этим несомненным успехом с самой Верой Петровной. Вот кто по-настоящему хотел жить! Не столько ради себя, а прежде всего — ради своего внука, которого просто не на кого было бы оставить. Она перенесла после первой операции десять курсов мощной химиотерапии. Очень жестокая штука! Однако вынесла все, невзирая на боли, тошноту и прочие «мелочи» — раз это нужно для выздоровления, она умела быть к себе беспощадной.

Во время каждого ежегодного обследования Вера Петровна ставила перед доктором Балтером все новые задачи: сначала — дожить до школы, потом до окончания начального образования, потом — до аттестата. Ныне стояла задача отучить внука в институте. Ее тоже было необходимо выполнить, так как молодая, но пьющая мама мальчика давно умерла, а сын Веры Петровны так и остался тюфяком.

Кстати, выполнять поставленные Верой Петровной задачи иногда было непросто — два года назад у нее развился рецидив в районе анастомоза. Балтер себя не винил: он тогда все убрал по максимуму, сшив во время первой операции здоровые участки кишки. Так что рецидив был внекишечный. Но, возникнув в полости таза, все равно пророс в кишку.

Да так, что и на этот раз пришлось серьезно потрудиться.

Пока снова вывел кишечную стому на живот. Что не очень смутило Веру Петровну: ей главное — быть живой, чтоб внучок не осиротел, а со стомой или без стомы — уже второй вопрос: на этом месте глобальных рассуждений Вера Петровна заразительно хохотала. А что, имеет право. Победитель такого заболевания, которое у нее было, имеет право на многое.

Доктор Балтер, кстати, догадывается, о чем Вера Петровна заговорит с ним через некоторое время. О том, что необходимо дожить до диплома. Потом — до свадьбы и рождения правнука. Ну, а там появятся и новые идеи, дай бог ей здоровья.