Бренна спросила после долгой паузы:
– А случалось ли такое, что твои фильмы не приносили тебе денег?
– Однажды я был очень близок к такой ситуации, – задумчиво ответил Майкл. – Это случилось в самом начале моей карьеры, когда я снял свой второй фильм. Кинокритики разбили картину в пух и прах, и зрители не пошли на нее. Все говорили, что она чересчур проста, а действующие лица – недостаточно экзотичны.
– И что ты сделал? – с любопытством спросила она.
– Я занял денег, повез фильм на фестиваль в Канны и продемонстрировал его там. И представь себе – он завоевал один из самых высоких титулов. Тогда я приехал домой и разослал снимавшихся в нем актеров по всем телевизионным ток-шоу. В тот год картина не получила награду Академии, но в номинации была представлена. – Он усмехнулся. – А я заработал на ней приличную сумму денег.
– Значит, твоя работа все-таки была оценена по заслугам, – задумчиво констатировала Бренна.
– Да, была, – кивнул Донован.
Они замолчали, не желая нарушать блаженную тишину и думая каждый о своем прошлом.
– Ладно, лентяйка, – спустя некоторое время сказал Майкл, поднимаясь на ноги. – Спорим, что я первым доплыву до конца бассейна?
– Я только недавно купалась, – покачала она головой. – Лучше подожду тебя здесь.
Бренна смотрела, как он с разбега нырнул в бассейн без единого всплеска и проплыл его четыре раза туда и обратно, сильно и точно рассекая воду уверенными движениями мускулистых рук. Когда Донован легко подтянулся на руках и вышел из бассейна, Бренна с удивлением заметила, что он даже не запыхался. Она бросила ему полотенце, он ловко поймал его, быстро вытерся, обернул его вокруг пояса и подошел к шезлонгу.
– Ты похож на римского гладиатора, – заметила Бренна, оценивающе глядя на него.
– А ты – на девственную весталку<Весталка – в Древнем Риме – жрица богини Весты (богиня домашнего очага и огня), давшая обет блюсти целомудрие.>, непорочную до непристойности, – ответил он, окидывая жадным взглядом ее фигуру в бикини. – Знаешь, весталок освобождали от оков целомудрия только по истечении тридцати лет священного служения. – Он присел рядом с ней и печально добавил:
– Теперь я понимаю, как им нелегко было терпеть, и даже начинаю ощущать определенное родство с ними.
Бренна потупила взор. Она прекрасно осознавала, как возбуждающе действует на него ее обнаженное тело, едва прикрытое бикини, и не стала делать вид, будто не понимает, что он имеет в виду.
– Прошло всего две недели, – тихо сказала она.
Он протянул руку и погладил ее по плечу.
– Мне это время кажется двумя годами. Как ты думаешь, почему сейчас я работаю и днем, и ночью? Бренна, я не привык к такому долгому воздержанию. Я делал все возможное, чтобы выдержать, и хотел, чтобы ты сама пришла ко мне, без понуждения с моей стороны. Каждую ночь я ложился в кровать, но мне не давала засыпать боль – я ведь знал, что ты совсем рядом, в этом же доме. Я прошел через адские муки и больше не в силах держаться.
Майкл схватил ее в объятия, крепко целуя в губы, и через мгновение они оказались лежащими бок о бок на полотенце. Он раздвинул коленом ее бедра, и своей нежной кожей Бренна ощутила возбуждающее прикосновение его напряженных мышц. Донован застонал и, покрывая поцелуями ее шею, дрожащими руками расстегнул застежку купальника. Он коснулся ее груди и стал нежно поглаживать ее, от чего соски сразу набухли и затвердели. Тело Бренны охватила горячая волна, и она прижалась к нему, дрожа от возбуждения.
Донован на мгновение отодвинулся, сорвал обвитое вокруг пояса полотенце и снова прижался к ней. Бренна задохнулась, ощутив под его мокрыми плавками горячую напряженную плоть. Он опустил голову и припал ртом к твердому соску, лаская его языком и одновременно поглаживая горячей ладонью вторую грудь. По телу Бренны пробежала дрожь, дыхание стало неровным, в голове зашумело. Ей казалось, что она сходит с ума от охватившего ее желания.
– Пожалуйста, – простонала она, – Майкл, пожалуйста…
Его рука опустилась с груди и, продолжая ласкать шелковистую кожу, опустилась вниз по животу и оказалась под трусиками. Второй рукой он расправлялся с завязками сбоку.
– Боже, как я хочу тебя, – отрывисто выдохнул он. – Сейчас же… Перестань мучить меня…
Вдруг Донован конвульсивно вздрогнул, глубоко вздохнул и поднялся с полотенца. Он стоял, сжав руки в кулаки, и тяжело дышал, с трудом сохраняя самообладание.
Бренна подняла голову и посмотрела на него. Ее обнаженная грудь вздымалась от того же желания, которое захлестнуло Майкла.
– Прикройся, – глухо проговорил он. – Иначе я овладею тобой здесь и сейчас, и плевать я хотел на то, что нас может кто-то увидеть.
Она медленно выпрямилась и беспомощно огляделась, не зная, чем прикрыться. Лифчик куда-то исчез. Майкл что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы, заметив ее растерянность, поднял свое полотенце и бросил ей.
Бренна послушно набросила его на плечи и прикрыла грудь.
– У меня сегодня трудный день, – сказал Майкл напряженным голосом, тщетно пытаясь придать лицу спокойное выражение и справиться с полыхающим в глазах огнем. – После обеда и вечером назначены деловые встречи… Бренна, даю тебе еще одну отсрочку. На этот раз – последнюю. И всего на двадцать четыре часа. – Он с усилием оторвал взгляд от ее полной груди, едва прикрытой полотенцем, и поднял руку, будто стараясь упредить ее возражения. Но Бренна сидела, не в силах вымолвить ни слова, и просто смотрела на него широко открытыми глазами. – Больше никаких передышек не будет, можешь и не просить об этом. Хватит, я и так долго ждал…
Он резко развернулся и решительным шагом направился по лужайке к дому.
Бренна продолжала неподвижно сидеть, прижав полотенце к груди обеими руками. Она смотрела ему вслед, и в ее взгляде отражалось восхищение, а на лице застыла улыбка кошечки, которой удалось отведать немного сладких сливок.
9
– Я обязательно вернусь к пяти часам, – смущенно повторила Дорис и озабоченно спросила:
– У вас действительно есть время, чтобы посидеть с Рэнди? Мне так неудобно, что приходится отпрашиваться, ведь у меня лишь позавчера был выходной.
– Ты забыла, с кем разговариваешь, – усмехнулась Бренна. – Я всего лишь Золушка, которая месяц назад и мечтать не могла, что у Рэнди будет няня. Кроме того, не на гулянье же ты отпрашиваешься. Ты когда-нибудь слышала об отпуске по болезни?
– Ну, если вы не против… – неуверенно произнесла Дорис и после очередных заверений Бренны в том, что она сама чудесно проведет эти несколько часов с Рэнди, с явным ощущением неловкости удалилась.
