— Я пойду.
— В конце концов, тебе ведь необязательно… Что ты сказала?
— Я пойду. — Холли постаратась придать своему голосу твердость. — Перезвони ему, пусть скажет Ромео, что я согласна.
Отделанное мрамором фойе огромного дома было таким же холодным и пустым, каким Холли его запомнила, а дверь казалась такой же зловещей, но в этот раз она без колебаний нажала кнопку звонка.
Надо было быть полной идиоткой, чтобы так рисковать, но и отказаться от своего единственного шанса было бы непростительной глупостью. Ведь Питер обратился к ней через посредника, давая возможность сделать выбор: встретиться с ним или отказаться от встречи. Конечно, это могла быть ловушка, но Холли предпочла смотреть на вещи более оптимистично — сквозь призму любви. Ведь имитируя обстановку их первого свидания, Питер как бы давал понять, что готов попробовать начать все сначала, сделать попытку переписать их историю. Это было так свойственно его характеру, с одной стороны жесткому и прагматичному, а с другой — доброму и заботливому, с неожиданно проявляемым мальчишеством, из-за чего она в него и влюбилась!
Он просил передать, что Ромео нужна его Джульетта и что она может диктовать свои условия. Не похоже на человека, который жаждет мести, скорее это просьба… Во всяком случае, Холли было приятно так думать. Может быть, хоть раз в жизни Питер решил дать кому-то еще один шанс завоевать его доверие.
Возможно, она совершает ошибку, но если есть хоть малейшая возможность продолжить отношения с человеком, которого она любит, ее нельзя не использовать.
Впрочем, ожидая у двери, Холли старалась не тешить себя пустыми романтическими надеждами. Вполне возможно, что, снова став холостяком, свободным от всяких обязательств, Питер стремится к ни к чему не обязывающему, самому обыкновенному сексу. Что ж, дерзко подбодрила себя мисс О'Брайен, раз уж она не нашла счастья в браке, может, ей больше подойдет роль любовницы богатого мужчины.
Когда дверь отворилась, у нее уже была наготове дежурная улыбка.
— Добрый вечер, Маурицио!
— Синьорина Холли! — Дворецкий разинул рот и с трудом водворил челюсть обратно.
— Не Холли, а Джульетта, — лукаво поправила Холли. — Мне надо в этот раз говорить пароль или можно войти просто так?
— Право же, синьорина! — В голосе Маурицио прозвучал явный упрек, и Холли рассмеялась звенящим, воркующим смехом, в котором сквозило возбуждение, переполнявшее все ее существо. По чему-то вместо того, чтобы впустить ее в квартиру, Маурицио оглянулся через плечо, и Холли, которой было невтерпеж смотреть, как он переминается с ноги на ногу, легко проскользнула под его рукой и вошла внутрь.
— Подождите, синьорина, я должен доложить… — Маурицио захлопнул дверь и бросился наперерез Холли.
Она снова засмеялась.
— Вы хотите сказать, что сегодня он не задерживается на совещании и вы не будете угощать меня вашими изумительными тарталетками, пока я его жду?
Маурицио нахмурился.
— Право же, синьорина, позвольте мне…
В эту минуту со стороны лестницы раздался низкий голос.
— Кто там, Маурицио?
По лестнице небрежно поднялся Питер — в рубашке и серых брюках, держа в руках что-то, похожее на архитектурный проект. Подняв глаза от бумаги, он увидел Холли и застыл на месте как вкопанный. Он был явно поражен ее появлением.
— Холли?
Она перевела взгляд с его настороженного лица на необычно растерянное лицо Маурицио, и тут ее осенило: ее здесь не ждали! Боже, какое унижение!
Этот звонок не был ни приглашением, ни ловушкой — Питер попросту ничего о нем не знал и никому не звонил. А она, дурочка, была так рада поверить в то, что он жаждет увидеться с ней снова, что даже мысли не допустила о том, что это может быть чья-то злая шутка!
Кошмар!
Вся ее уверенность мгновенно испарилась, когда Питер внимательно оглядел ее, и его глаза хищно сузились. Он, разумеется, не забыл, в каком костюме она приходила к нему в тот вечер, и сразу узнал черное шифоновое платье, черные чулки и вечерние босоножки с золотыми каблуками. Даже сумочка, которую она взяла с собой, была та же самая.
— Холли, — повторил Питер, но теперь в его голосе слышалась некоторая задумчивость и смешливые нотки.
Ее затопила волна смущения. Она отчаянно соображала, как бы выкрутиться из этой дурацкой ситуации, ибо ей вовсе не улыбалось стать еще и объектом насмешек.
— Я… извини, тут какая-то ошибка.
Питер в два прыжка одолел лестницу, отбросив листок бумаги, который держал в руках.
— Почему ты так говоришь?
Девушка попятилась, наступила на ногу Маурицио, но даже не услышала его протестующего стона.
— Я, наверное, ошиблась дверью, — невнятно пробормотала она, понимая, что несет чепуху.
Питер многозначительно оглядел ее вызывающий наряд.
— И кто же тебе нужен: престарелая бабуля, которая живет слева от меня, или педераст-художник справа? — очень серьезным тоном полюбопытствовал он.
— Я хотела сказать, что ошиблась этажом, — поспешно поправилась Холли, невольно прикрывая рукой шею, чтобы скрыть бешено бьющуюся на ней жилку, с которой не сводил глаз Питер.
Это была еще одна ошибка. Ибо Питер немедленно увидел надетые на ее запястье часы — его часы — и улыбнулся так понимающе, словно знал, что она не снимала их ни на минуту с того самого дня, как он ей их подарил, вернее, одолжил. Словно знал, что, лежа в кровати ночью, она подкладывала руку под голову и прислушивалась к еле слышному убаюкивающему тиканью, которое погружало ее в сладкие грезы о мужчине, которому принадлежали часы — и она сама.
— Так почему бы нам не воспользоваться твоей ошибкой? — вкрадчиво предложил Питер. — Может, присядешь и выпьешь со мной по старой дружбе?
Холли отчаянно замотала головой, и Питер понизил голос почти до шепота.
— Ну, пожалуйста. — Он протянул руку ладонью вверх. — Джульетта… Всего один бокал.
Боясь, что голос ей изменит, Холли снова покачала головой, стараясь не поддаться на просительные нотки, звучавшие в его голосе.
— Составь мне компанию, — не унимался Питер.
Он сунул руку в карман брюк и извлек связку ключей.
— Маурицио как раз собирался уходить, да, Маурицио?
Он бросил ключи дворецкому, и тот ловко поймал их одной рукой.
— Разумеется, синьбр.
— Желаю приятно провести время, и не забудь запереть за собой дверь. Я не хочу, чтобы ко мне врывались, пока тебя не будет.
Маурицио неслышно выскользнул — так быстро, что Холли даже не успела сообразить, на что намекал его хозяин. Запоздало опомнившись, она схватилась за бронзовую ручку, но было уже поздно: ключ щелкнул в замке, и дверь отказывалась поддаваться. Холли в отчаянии закрыла глаза и ударила по ней кулаком.
