принял Таэля в качестве господина и демонстративно подчинялся только приказам волшебницы. Он не скрывал своего презрения, всячески давая понять, что изгой и бесклановик не пара блистательной, могущественной женщине. Это приводило Таэля в ярость, но бросить открытый вызов сопернику он не решался, потому что у Моны приближалось время родов.
Малыш появился ночью, когда на небе царила одна только зеленая Динэйх, и был отдан под ее покровительство. Его приняли в этот мир умелые руки Мэдж. Смеясь и плача, верная служанка смотрела на маленького эльфа с аметистовыми глазами и светлыми волосами, завернутого в магический кокон. Когда сияние вокруг него немного потускнело, малыш открыл ротик, но не заплакал, а выпустил большой пузырь и улыбнулся.
Мона назвала сына Александром. Его эльфийское имя, слишком длинное для произношения, было тщательнейшим образом записано Хранителями в семейных анналах и доведено до сведения Богов. Неизвестно, кто первый дал прозвище малышу, но уже на следующий день все обитатели замка и окрестностей звали его Ксаном. Таэль был настолько счастлив и благодарен своей жене, что легко примирился с этим странным для эльфа прозвищем. Наполовину эльфа. На вторую половину малыш, несомненно, был волшебником.
***
Время текло незаметно. В долине реки Уай уже снова колосились бескрайние поля, паслись стада овец и эльфийских длинношерстных коров, бойко шла торговля. К причалам теперь приставали не только рыбацкие суденышки, но и большие грузовые барки. Сотканные искусными руками эльфов ткани и ковры, быстро вошли в моду и захватили рынки окрестных городов. Особым спросом пользовались специи, драгоценные цветочные масла и расписная керамика.
Сын Моны и Таэля подрастал быстрее, чем малыши чистой эльфийской крови. В замке Розы Ксана почитали как наследного принца. В свои три года это был живой, веселый, шаловливый мальчуган, одинаково любимый всеми. Невзирая на большую занятость, Лаэр с первых дней жизни малыша считал себя его наставником и неукоснительно исполнял свои обязанности, помогая Ксану постигать жизненные премудрости.
Мальчика интересовало все на свете, поэтому в разное время дня его можно было увидеть и на кухне, и в мастерских, и на конюшне, и в кузнице. Иногда сморенный усталостью малыш засыпал прямо на сене или на тюке с шерстью. Тогда один из сэйдиур, которого Кэйд отрядил незаметно присматривать за ребенком, приносил его на руках в детскую, где эльфийские няньки укладывали маленького путешественника в постель. Мона была против постоянной охраны, поэтому кианнасаху приходилось приглядывать за мастером Ксаном исподволь. Никто не пытался ограничивать свободу ребенка, ведь внутри магических стен замка ему ничто не угрожало.
Часто вечерами семья собиралась на террасе, и родители выслушивали бесконечные рассказы малыша о его дневных приключениях. Иногда к ним присоединялись близнецы и Наэйр, а порой к ужину приглашали Лору и Ловерна. Они обожали своего племянника, который с ног до головы был настоящим эльфом, но при этом поразительно походил на Мону.
Единственным, с кем Таэль без труда находил общий язык, был Ловерн Корвел. Кузен Моны с гордостью носил звание официального королевского фаворита и являлся неисчерпаемым источником увлекательных рассказов о жизни эльфийского двора. В такие вечера муж казался Моне счастливым и довольным, он искренне веселился и даже иногда съедал все, что она незаметно подкладывала ему на тарелку.
Желая угодить своей госпоже, Таэль старался быть общительным, любезным или, в крайнем случае, приветливым, но удавалось это далеко не всегда. Он плохо спал по ночам, а днем порой искал уединения, потому что не мог сосредоточиться на разговоре. Делиться своими проблемами Таэль не любил, и Моне поневоле пришлось с этим смириться.
Однажды ночью она проснулась и обнаружила, что постель рядом с ней пуста. Выждав некоторое время, волшебница накинула плащ прямо на ночное одеяние и отправилась на поиски. Пропажа обнаружилась быстро. Таэль стоял возле зубчатой ограды на верхней площадке Западной башни и неотрывно смотрел в сторону невидимого в темноте горизонта. Мона несколько раз окликнула мужа, но он даже не пошевелился.
Какой-то таинственный источник активировал заклятие, и теперь его связывала с Таэлем прочная магическая нить, которую нельзя было ни ослабить, ни разорвать. Пока еще эльф противился зову неизвестной силы, но очень скоро она полностью завладеет его сознанием, и любое сопротивление станет абсолютно бесполезным.
Часть 3. Джастин
Глава 1
Когда заходящее солнце почти скрылось за вершиной холма, и на долину мягко опустился покров сумерек, к посту охраны у моста через реку Уай подъехали двое всадников. Наметанный взгляд дозорного отметил незнакомую темно-зеленую форму, дорогую амуницию и серебряные нашивки на мундирах. Лошади тяжело дышали, опустив головы, а всадники в замешательстве смотрели на дозорного. Они явно видели эльфа впервые в жизни. Страж ворот молча ждал, и один из поздних гостей, встряхнувшись, начал поспешно расстегивать мундир. Под его форменной курткой на витом шнуре висела небольшая табличка, на которой было выбито название земли, места и воинского подразделения. Поспешно сдернув с шеи шнурок, он протянул эльфу официальный знак.
— Мы пришли, чтобы просить о помощи… — путник откашлялся и чуть увереннее продолжил. — Нам необходимо поговорить со Светлой госпожой. Это вопрос жизни и смерти!
Дозорный бросил беглый взгляд на табличку, вернул ее владельцу и молча отступил в сторону, освобождая проход. Всадники удивленно переглянулись. Они, видимо, ожидали долгих переговоров, но мешкать не стали и тронули усталых лошадей. На другом конце моста им навстречу выдвинулись двое верховых эльфов. Путников вновь подвергли пристальному осмотру, проводили через замковый двор к лестнице, где предложили спешиться и передали с рук на руки очередной паре молчаливых часовых.
В просторном караульном помещении гостей быстро и умело обыскали, найдя даже то, что было спрятано в потайных карманах, а потом дали им время привести себя в порядок.
— Клянусь Богами, Джон, он скоро просверлит взглядом дырку в моей спине! — тихо проворчал один из прибывших.
Его спутник пытавшийся отряхнуть от пыли зеленый
