— Были бы ноги, — произнёс Сухмет, поднимаясь и оглядываясь, — а дорога найдётся, как говорят соотечественники моего друга Ди.
Прямо над ним вдруг появилась виана. Она прокаркала, чувствовалось, что этот мир доставляет ей особенное удовольствие. Лотар крикнул ей:
— Эй, тут может быть опасно, этот мир не обжит…
— Оставь её, господин мой, — ответил Сухмет. Тогда виана вдруг вспомнила, что может ещё и говорить. Своим спокойным, слегка замедленным голоском она поведала:
— Какая прелесть, какая чистота и свежесть! Никаких тебе злобных эманаций, никаких наслоений, даже зверья нет. Если бы у меня не было дел, я бы поселилась тут навечно.
Лотар покачал головой. Он не понимал, как можно радоваться полному безлюдью, или не хотел этого понимать. Ду-Лиа вдруг сорвалась в сторону, исчезла в ставшей вполне терпимой лазури, но уже через пару минут вернулась. На этот раз в её чёрном клюве тяжело билась огромная рыбина.
— Держите, я пойду ещё добуду, — прокричала она с высоты и бросила серебристую добычу прямо на людей.
— А ты говоришь, зверья нет, — сказал Лотар, ловя сброшенный сверху подарок.
Но виана не ответила, она умчалась на следующую рыбалку. Стемнело быстро. Виана наловила рыбы раза в три больше, чем они могли съесть. Сухмет соорудил костёр и принялся жарить на прутиках ужин. Он явно не торопился отсюда уходить. Это заинтересовало Лотара.
— Ты о чём думаешь?
Сухмет попробовал кусочек со своей стороны пламени, покачал головой.
— Когда мы проходили через туман, мне кажется, там было одно интересное ответвление. Ты его, конечно, не заметил. Штука в том, что на нём никто не поставил ловушек, я в этом уверен. Видишь ли, оно из класса тех, которые, по мнению строителя, невозможно пройти.
Логика в рассуждении Сухмета явно была восточная, поэтому требовала осмысления.
— Если невозможно пройти, значит… — Лотар сделал над собой усилие. — Так, кажется, понимаю. Именно оттуда нападение будет самым успешным, потому что неожиданным. Верно?
Сухмет улыбнулся. В свете пламени, пляшущего на ветру, пахнущего близким морем, эта улыбка казалась вечной, мудрой и торжественной, как звёздное небо над головой.
— Верно.
— Но как мы туда попадём, Сухмет?
— Дело в том, что я оставил в пещере Сроф модель дракона времени, и мы можем попасть туда, несмотря на слои защитной магии, как шарик катится по наклонному жёлобу вниз.
— Давайте поедим и скатимся? — предложила виана.
— Не знаю, дело в том, что перед входом в то место, если я правильно всё рассмотрел в тумане, висел иероглиф, который можно перевести как Беспредельный Лабиринт.
Название было красивым, но в нём Лотару послышался зов смерти, знак безусловной погибели, полного небытия.
— Что это может быть? Тебе не встречалось это название в твоих манускриптах?
— Сухмет, — вдруг снова подала голос виана, — не пережарь мне рыбу. Я не совсем человек.
Сухмет всё понял, сорвал поскорее с одного из прутиков рыбину посырее и разложил её на куске ткани, расстеленном на песке. Ворониха с удовольствием наступила на неё ногой и принялась рвать на куски.
— Я могу разделать её, — предложил Лотар, но виана не обратила на него внимания.
Сухмет снова вгляделся в огонь, казалось, он именно там пытался высмотреть наилучшее решение.
— Видишь ли, господин мой, Беспредельный Лабиринт — это место, откуда выхода не существует.
— А если всё-таки попробовать?
Вид пирующей вианы раззадорил и Лотара. Он снял одну рыбку поменьше, потому чуть более пропечённую, чем другие, и принялся остужать её, перебрасывая из руки в руку. Пахла она превосходно.
— Это очень опасно.
— Давай подумаем, что мы реально имеем? Мы можем, конечно, вернуться и обойти пресс, верно? Но если у них там стояло какое-нибудь сигнальное устройство, то они уже знают, что мы пробовали там пройти. И они наверняка приняли меры предосторожности. Идти той дорогой вторично тоже опасно, Сухмет.
Сухмет вздохнул:
— Я знаю.
Лотар решил, что восточник почти дал себя уговорить.
— Послушай, а этот твой иероглиф не может быть обыкновенной обманкой?
Вдруг подала голос виана. Так как она говорила ментально, то торчащий у неё из клюва рыбий скелет совершенно не мешал ей:
“Вообще-то в одной книге было сказано, что Беспредельным Лабиринтом как раз окружён дворец архидемона”.
Лотар замер, потом разломил свою рыбу и отведал её.
— Вкусно, хотя и жаль, что зелени нет. — Он прожевал кусок. — Значит, если мы туда попадём, то будем очень близко от Врага?
— Или очень далеко, — проговорил Сухмет и тоже снял с прутика подрумянившуюся тушку, — это как посмотреть. Но ещё раз предупреждаю, возврата оттуда может и не быть.
Неожиданно Лотар стал очень серьёзным:
— А я не собираюсь просто так возвращаться. Сухмет долго смотрел на него, потом вспомнил о рыбе, но, прежде чем попробовать её, произнёс:
— Этого я и боюсь.
Глава 17
Дверь над входом в подпространственные каналы из зала птицы Сроф, поднявшись, больше не опускалась. Застряла на этот раз накрепко. И всё-таки Лотар не поверил ей, хотя и не ощущал никакой ловушки. По его предложению Сухмет сделал фантом с очень похожей на живого человека аурой и послал его вперёд. Фантом миновал дверь без приключений. Лишь тогда прошли люди и виана.
Отравленный туман не показался: должно быть, устройство, которое его вырабатывало, ещё не перезарядилось. Но Лотар был последним человеком, который стал бы по этому поводу горевать. Чем меньше помех, тем отчётливей он видел, куда они идут.
Особенно хорошо стало видно после того, как они и в самом деле прошли в низкую и очень узкую раму с непонятным рисунком на тёмной притолоке. Собственно, прохода как такового и не существовало, Сухмету пришлось с заметным усилием раздвигать какую-то шуршащую ткань, чтобы показать Лотару новый коридор.
Зато после этой завесы Желтоголовому удалось даже разглядеть стены. С каждым шагом в глубь нового лабиринта они становились всё более неопределёнными, покатыми, зализанными, гладкими, а начиная с какого-то момента и вовсе начали напоминать пищевод какой-нибудь огромной рыбы. Иногда стены сжимались, чуть подрагивая, тогда приходилось ждать, пока они снова разойдутся, иногда раздавалось приглушённое бульканье.
В одном месте, где бульканье стало очень уж вызывающим, Лотар ударил в стену Акифом. Но его клинок вдруг так разогрелся, что Лотар стал опасаться, что затупится сталь. И вообще, из этой затеи ничего хорошего не вышло, потому что из прорубленной дыры вдруг ударил такой тошнотворный запах, что Лотар поспешил догнать Сухмета и долго ещё чувствовал прилипшую к одежде и его коже несильную, но отчётливую вонь, к которой невозможно было подобрать никакого определения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
