быстрый взгляд, Мико для успокоения положила ладонь на рукоять меча. От Сэнго этот жест не укрылся.
– Да не трону я тебя, можешь не бояться, – засмеялась она. – Считай, что ты заглянула меня развлечь. Я из тех душ, что называют пребывание в Ёми одиночеством и изнывают от скуки.
– А ты… собираешься переродиться? – Мико хотела сменить тему.
– Разумеется. И как только это случится, я сразу вернуть к Асе. – Вот как. Сэнго тоскует по своей паучихе. – Я пообещала себе, что не забуду Асу, что бы ни случилось. Туманы Ёми не отнимут мою память о ней.
Мико слышала, что перерождённая душа никогда не вспоминает прошлую жизнь, но спорить не стала. Не хотела отнимать у Сэнго последнюю надежду. К тому же наверняка она и сама знала о цене новой жизни. Вечно хранить память о прошлом и остаться в Ёми или начать всё с чистого листа на земле – всем душам без исключения приходилось делать этот выбор. По крайней мере, так говорил монах в деревенском храме.
– Почему ты всё ещё не ушла? – спросила Мико. – Разве не хочешь переродиться быстрее?
– Я… – Сэнго осеклась, неопределённо дёрнула плечом, будто не могла решиться – говорить или нет. Кажется, в этом вопросе она чувствовала себя уязвимой. – Я не знаю как. Никто не знает. Ты просто… ждёшь. Наверно. Не знаю, кто это решает и решает ли, но во всех книгах, которые мне читала Аса, было лишь расплывчатое «когда придёт время». Моё, видимо, ещё не пришло.
– И ты не пыталась… выбраться?
Сэнго усмехнулась и повернула голову к Мико. И у той перехватило дыхание от её пронзительного, ледяного взгляда.
– Отсюда невозможно выбраться. Никому. – Она отвернулась, и Мико снова смогла дышать. – Всё, что я могу, – изредка посещать чужие сны. И то если хватает сил. Когда ты мёртв, знаешь ли, их у тебя остаётся совсем немного. И почти все я потратила на свой первый визит к тебе.
Она замолчала, и Мико больше ничего не спрашивала. Они продолжили идти за светлячком в тишине. Только Юри мурлыкала что-то себе под нос, но туман поглощал звуки её тонкого голоса, так что Мико почти ничего не слышала.
Вскоре – или Мико так только показалось – туман начал редеть, светлячок засветился ярче, и вокруг него стали зажигаться всё новые и новые зелёные огоньки. Они окружили Мико, своим светом разгоняя белое марево, летели быстро, будто подгоняя её вперёд. Туман медленно опускался на землю, впитывался в серую траву, оставаясь лишь на её поверхности тонким одеялом, которое скрадывало звуки шагов. Перед Мико выросли деревья и дома, выстроившиеся в знакомую улицу. Под ногами едва слышно захрустел снег, полетели с серого неба снежинки, но холода Мико не почувствовала. Пустынная деревня встретила её тёмными провалами окон, в которых клубился туман, и укутанными толстым слоем снега крышами. Дом, в котором родилась и выросла Мико, стоял на прежнем месте. Блёклый и печальный, почти такой, каким он казался ей в день смерти родителей. Это Ёми Хотару?
Мико огляделась, но нигде не увидела сестру. В окнах их дома тоже перекатывался туман. Сэнго молчала, тоже глядя по сторонам, и, кажется, подсказывать не спешила. Помявшись на тропинке, Мико сжала ладошку Юри и направилась к дому.
Она распахнула дверь, и оттуда вылился на улицу густой туман. Он волной окатил Мико, стёк по ступеням и смешался с тем, что лежал на земле. Выдохнув, Мико перешагнула порог.
В доме было темно, тихо и пусто. Словно жители забросили его десятки лет назад. Тени скрывали углы и прятали в себе мебель, снег медленно залетал через распахнутые сёдзи, что вели в сад, и ложился на татами. Фурин трепыхался на несуществующем ветру и не издавал ни звука.
Осмотрев первый этаж и не найдя Хотару, Мико поднялась на второй и остановилась перед дверью, которую сестра никогда не разрешала открывать. Комната Хотару была неприкосновенным местом, куда нежеланным гостям вход был закрыт. Мико всегда была нежеланным гостем.
Сердце взволнованно забилось, к горлу подкатил ком. Пальцы коснулись углубления в двери и бесшумно отодвинули её в сторону.
Это не была комната Хотару. Это был большой зал дворца на горе Хого.
Хотару сидела на возвышении, облачённая в чёрное кимоно принцессы Эйко и перебирала в руках янтарные бусы, сосредоточенно пересчитывая бусину за бусиной. Волосы были уложены в высокую причёску с заколкой императрицы. За спиной на подставке лежал меч, точно такой же, как тот, что Мико носила на поясе.
На вошедших Хотару даже не взглянула, продолжая тихо стучать тускло-светящимися камушками. Тук. Тук. Тук.
– Хотару.
Тук. Тук. Тук.
– Хотару!
Тук.
Изящные пальцы замерли. Красивые лисьи глаза проскользили взглядом по полу, поднялись выше и остановились на Мико. Идеальное лицо прорезала морщинка между бровей, алые губы презрительно скривились.
– Я же просила не заходить в мою комнату.
– Хотару, я пришла просить тебя о помощи. – Мико старалась сохранять спокойствие, хотя и плохо понимала, что происходит и что ей делать. – Только… ты можешь мне помочь.
Хотару долго смотрела на неё – нет, сквозь неё – задумчиво и совершенно равнодушно. А потом вернула взгляд бусам.
– Уходи.
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук…
Глава 31. Бездна
Остаток пути удалось проделать без приключений. И уже спустя несколько дней Изуру привёл их на вершину выгоревшего на солнце холма. В долине, что расстелилась внизу, стоял удивительный храм. Выбеленный временем череп гигантского змея подпирали массивные красные колонны, отчего пасть была угрожающе распахнута. В ней-то и пряталось маленькое святилище. Река, что петляла в долине и сияла на солнце, казалась продолжением гибкого змеиного тела. С четырёх сторон света храм окружали парные тории – всего восемь. На противоположной стороне долины высился спящий вулкан.
Макото сглотнул. Это третий змей? Один из братьев госпожи Рэй?
– Бездна тут? – спросила Сацуки, заворожённо оглядывая долину. – И одна из змей Хаоса?
– А вы думали, принцессе Эйко хватило бы сил запечатать Бездну самой? – хохотнул Изуру, упирая руки в бока. – Она обманом заманила сюда змея и с помощью его силы запечатала Бездну.
– Но как она победила змея? – Макото помнил, какой сильной была госпожа Рэй в бою и не мог себе представить расклад, при котором даже сама принцесса Эйко бы справилась с ней.
– Он пришёл добровольно, – пожал плечами Изуру. – Сражался на её стороне, и, даю свои рога на отсечение, до последнего ничего не подозревал. Это был удар в спину, поразила, так сказать,
