за рукав, но Макото перехватил её руку и посмотрел угрожающе.
– Остынь, или потащу тебя к морю. Охладишься там вместе с медузами.
Сацуки шумно выдохнула, глядя на Макото с презрением, высвободила руку из его хватки и отвернулась. На лице её алел румянец, казавшийся особенно ярким на фоне бледной кожи, не знавшей загара, и чёрных волос, в беспорядке лежавших на плечах и спине. Она напоминала взбешённую кошку. Макото был уверен: будь у неё хвост, она бы молотила им по энгаве, раздражая ещё больше.
Макото тоже отвернулся и спрятал взгляд в саду – жёлто-красном, пахнущем влагой и землёй. Макото ещё ни разу в жизни не видел осень, и пока она ему нравилась гораздо больше лета. В её прохладе было что-то успокаивающее, тонкое, обещающее умиротворение. А ещё цвета осени напоминали ему золото и самоцветы, которые ему так нравились. Лето Макото любил только за то, что в один из знойных дней судьба привела Райдэна, вставшего между ним и выпущенной стрелой Ичиро.
От размышлений Макото отвлёк тихий всхлип. Он покосился на Сацуки. Она остервенело тёрла щёки руками, красивое лицо исказилось в отталкивающей гримасе, румянец превратился в яркие красные пятна по всему лицу. Макото отклонился, не зная, как реагировать. Он никогда прежде не имел дело с плачущими… существами. Сам он завязал с этой пагубной привычкой, когда ему было двенадцать. О том, как он рыдал перед Мико совсем недавно, Макото предпочитал не вспоминать.
Сацуки подтянула колени к подбородку и спрятала в них лицо, закрывшись руками. Макото хотел уйти, оставить Сацуки наедине со слезами, понятными только ей. Это из-за того, что он не дал ей забить Изуру? Или из-за того, что Макото угрожал окунуть её в океан? Может, дело в том, что она вспомнила смерть брата? Ни в одном из случаев Макото не мог ей помочь. Её слёзы вдруг совершенно выбили его из колеи.
– Почему ты плачешь? – устав гадать, спросил он.
Сацуки в ответ выдала что-то совершенно невразумительное. Повисло молчание, которое нарушали только всхлипы. Макото подумал о том, что бы могло её развеселить.
– Не плачь, ты же осталась единственной наследницей, тут радоваться надо! Тебе даже не понадобилось убивать братьев для этого, они сами умерли. Мне вот так не повезло.
Сацуки перестала плакать, оторвала лицо от коленей и посмотрела на Макото как на последнего дурака.
– Ты издеваешься?
Макото цыкнул, скрестил руки на груди и отвернулся.
– Тебе не угодишь.
– Все ёкаи такие твердолобые? Как ты мог подумать, что я хочу, чтобы мои братья… – Остаток фразы утонул в новой волне плача.
Неблагодарная девчонка. Макото проглотил гордость и попытался прокрутить в голове последние события. Что случилось перед тем, как Сацуки сорвалась? Погодите-ка, а почему он вообще её успокаивать собрался. Ну поплачет немного, успокоится. Мотнув головой, он поднялся с энгавы, взялся за сёдзи, но не смог открыть. Когда в детстве он плакал, всегда оставался один. Макото прильнул лбом к сёдзи и протяжно выдохнул, чувствуя, что пожалеет о том, что собирался сказать.
– Моя мать тоже была наложницей.
Всхлип оборвался, одежда зашуршала – должно быть, Сацуки повернулась к нему.
– Что?
Макото оглянулся.
– Моя мать тоже была наложницей. И к ней тоже относились… не самым лучшим образом. Ты же поэтому набросилась на Изуру. Быть дочерью наложницы нелегко?
Сацуки пожала плечами и вытерла лицо тыльной стороной ладони.
– Нелегко, если наложницу император любит больше законной жены. Императрица сделала всё, чтобы избавиться от моей матери.
Макото сел на энгаву.
– Её убили?
– Слава Сияющей Богине, нет! Когда мне было восемь, её сослали в старый дворец в северной провинции за то, что подняла руку на императрицу. Разумеется, это ложь. Императрица настаивала на том, чтобы и меня сослать вместе с мамой, но отцу я была нужна при дворе – меня хотел взять в жёны высокопоставленный чиновник. – Она стала задумчиво ковырять шов таби между пальцами. – Лучше бы меня тоже отправили в северную провинцию. Тогда бы… тогда бы всё было проще.
– Станешь императрицей, вернёшь мать ко двору.
Сацуки горько усмехнулась и покачала головой.
– Никто не отдаст мне трон. Так уж вышло, что я не родилась мальчиком.
– Он твой по праву. И ты его возьмёшь, никого не спрашивая. Только прямой потомок Сияющей Богини может править людьми – это даже ёкаи знают. А волей судьбы и нашего нового друга из потомков осталась только ты.
Глаза Сацуки снова наполнились слезами, она покачала головой и закрыла лицо руками.
– Я не справлюсь.
Макото поджал губы. Она пошла за ними в Бездну, потому что боялась вернуться домой. Туда, где её никто не любил и не ждал. Макото думал, что для неё вся эта история со спасением Райдэна – весёлое приключение, что перед ним глупая девчонка, которая не осознаёт ни опасности, ни последствий. Но дело было в другом. Бездна, полная кровожадных демонов, пугала Сацуки гораздо меньше, чем дворец, в котором она выросла. В котором собственный брат пытался отнять её жизнь, а она с рождения не принадлежала себе.
Макото очень хорошо её понимал. Возможно, поэтому он не смог уйти.
– Пойдём, покажу тебе кое-что, – сказал он, поднимаясь с места.
– Что? Куда? – Сацуки выглядела недовольной, но Макото не обратил на это внимания и протянул ей руку.
– Пойдём, не бойся. Верну тебя в целости и сохранности.
Доверия во взгляде Сацуки не прибавилось, но, помедлив, она всё же приняла его руку.
Макото увёл Сацуки из рёкана, подальше от огней портового города, к пустынному побережью, от которого им завтра предстояло отплыть на один из южных остров Хиношимы, туда, где, по словам Изуру, лежала Бездна. Солнце тонуло в океане, из-под ног разбегались потревоженные крабы, далеко на пирсе сидел одинокий рыбак. Волны накатывались на берег, и в них зажигались первые искорки планктона. Из воды выпрыгивала рыба – совсем не там, где сидел сгорбленный рыбак.
Сацуки остановилась, завороженно провожая взглядом последние лучи заходящего солнца. Красное небо стремительно бледнело и темнело, свет уступал густым сиреневым сумеркам, которые тянули на хвосте черноту ночи.
– Ты решил показать мне океан? – спросила Сацуки, когда молчание затянулось.
Макото вскинул взгляд к тёмному небу, усыпанному искрами звёзд. Его интересовала яркая россыпь рядом с луной. Он очертил границы звёзд указательным пальцем.
– Мы называем это созвездие мёбу Ису. Слышала о ней?
Сацуки покачала головой, вглядываясь в сияющие песчинки, почти стёртые с неба светом набирающей силу луны.
– Мёбу Ису давно стёрли из памяти людей, но кицунэ земель Истока её хорошо помнят.
