class="p1">— Павел Чехов?
— Собственной персоной.
— Проходите уже, — с недовольством протянула женщина и потеряла ко мне всяческий интерес.
Кабинет управляющего расположился на втором этаже в здании администрации. И он сильно отличался от кабинета главного приказчика Васильевской лавки. Небольшая комната казалась еще теснее, из-за картотечных шкафов, что тянулись вдоль стен, поднимаясь до самого потолка. В центре комнаты стоял большой письменный стол, на котором расположился белый кирпич-монитор и телефон, а также несколько стопок документов. Напротив входа светилось окно с видом на доки и гавань. Интересное решение. В любой момент можно было отвлечься от работы, полюбоваться в окно и узнать, чем же там занимаются трудяги. Желтые занавески часто разводили в стороны, судя по жирным пятнам на ткани.
Начальник порта не сидел во главе стола. Он стоял на высокой стремянке и касался лысиной лампы дневного света, которая нервно моргала. И едва я вошел, мужчина с интересом взглянул на меня, а потом улыбнулся:
— Добрый день, мастер Чехов. Прошу, проходите. Присаживайтесь.
Он указал на одно из свободных кресел, и я воспользовался его приглашением.
— Уж простите, но дела не дают расслабляться. Иногда мне кажется, что будь в сутках больше часов, мне не хватало бы еще пары.
— Понимаю, — сказал я и это не было банальной вежливостью. — Мой отец тоже живет работой. И ему всегда не хватает времени на отдых.
— На том свете отоспимся, — хохотнул мужчина и наконец нашел бумаги в ящике.
Довольно бодро спустился по ступеням и сложил стремянку, чтобы задвинуть его в угол. Антон Сергеевич оказался довольно крепким кряжистым мужчиной лет пятидесяти с седыми висками, широким обветренным лицом, глубоко посаженными глазами цвета чайного настоя. Одет он был в серые брюки с подтяжками, голубую рубашку. Ботинки с избитыми носами знавали лучшие времена, но при этом не выглядели ветхо. Мне подумалось, что мужчина не менял обувь не из экономии, а потому что привык к паре и не хотел разнашивать новую.
Антон Сергеевич протянул мне руку и стиснул пальцы в коротком пожатии. Вышло у него довольно крепко, хотя я был уверен, что приказчик не пытался демонстрировать силу.
— Что за дело привело вас на наше предприятие? — с интересом уточнил управляющий и взглянул на меня, ожидая ответа.
— Ваш работник недавно обратился ко мне за защитой своих прав. По его словам, вы нарушили Рабочий кодекс, не выплатив ему зарплату.
Управляющий сел за стол, положил перед собой стопку бумаг и повертел в руках ручку. Затем удивлённо поднял бровь:
— Вот как? Могу я поинтересоваться, как же зовут этого работника?
— Фома Питерский, — честно ответил я.
— Фома, Фома, — забормотал Антон Сергеевич, словно вспоминая имя. — Не помню такого. Могу ли я увидеть копию трудового договора с этим работником?
Он не скрывал ехидной ухмылки и посмотрел на меня с торжеством. Управляющий был уверен, что копии договора у меня нет. Но я невозмутимо пожал плечами:
— Факт рабочих отношений доказывает не только договор. Например, сотрудники могут подтвердить, что Фома работал на предприятии. Только вот это заинтересует ещё и Фискальную Службу.
Антон Сергеевич лишь улыбнулся и развел руками:
— Воля ваша, Павел Филиппович. Можете подавать заявления в Рабочую инспекцию или прокуратуру. Мы готовы к проверке и скрывать нам нечего. Могу вас заверить, что этот Фома попросту вас обманул, желая заработать немного денег. Схема ведь старая.
Схема и правда была старой и работала почти десятилетие. Работник подавал жалобу на то, что долго работал на предприятии без договора, и по итогу его обманули. Уволили без выплаты зарплаты. После чего подавался судебный приказ. Если суд был загружен, судья обычно выносил решение в пользу просителя. И пока компания пыталась отменить приказ, деньги уже списывались мошеннику и обналичивались. Но я вспомнил простодушного Фому, который ждал меня у офиса, и собирался идти ночевать под мост. Вряд ли человек, который от отчаяния пришел за защитой, стал бы пытаться обмануть крупного портового промышленника.
— Вы даже не станете узнавать подробности? — сделал я еще одну попытку решить все миром. — Вдруг выяснится, что вы не правы.
От этих слов Антон Сергеевич на мгновенье застыл, а потом поджал губы и резко выдохнул носом.
— Дайте угадаю: тот парень приехал из провинции, не имеет жилья, прописки, да и из документов у него лишь приписка в каком-нибудь бывшем приюте? А может и того хуже — справка из места не столь отдаленного.
Я едва сдержался, чтобы не сказать что-то резкое.
— Не удивлюсь, что имущества у этого бродяги — шапка из кота, да дырка в кармане.
— Вы уверены, что все так предсказуемо?
— Полагаете, что я ввожу вас в заблуждение?
— Думаю, что проверка не повредит. Мне хотелось быть уверенным в том, что все так, как вы говорите.
— Моего слова достаточно, — произнес приказчик весомо и положил ладонь на стол с легким хлопком.
— Это ваш официальный ответ? — уточнил я.
И промышленник кивнул:
— Да, Павел Филиппович. Официальный. Мне жаль, что вам пришлось потратить свое время. И отнять его у меня. Мы с вами деловые люди и жаль, что некоторые людишки отвлекают нас от действительно важных дел.
— Конечно, — хмыкнул я.
— А позвольте спросить, я не ошибаюсь, вы сын самого Филиппа Чехова? Того самого?
— Он такой один, — с достоинством кивнул я.
— Я полагал, что его сын пойдет по стопам отца, — произнес мужчина и выжидательно уставился на меня.
Мы оба понимали, что это не его собачье дело. И вероятно приказчик ждал от меня именно такого ответа. Ему нужен был повод, любой проступок молодого и горячего аристократа, который позволил бы ему затем заявить о недостойном поведении адвоката.
— Желаете спросить об этом моего отца лично? — уточнил я и холодно улыбнулся, заметив, как едва заметно побледнело лицо приказчика. — Полагаю, он мог бы ответить на этот вопрос куда более подробно, чем я.
— Простите, Павел Филиппович, я позволил себе глупость…
— Именно, — я поднялся на ноги и одернул полы пиджака. — И я вас прощаю за эту вольность, так уж и быть.
Антон Сергеевич настолько опешил от этих слов, что не смог подняться с кресла. Он смотрел на меня снизу вверх и хлопал глазами..
— Ну, хорошо. До встречи, Антон Сергеевич.
— Буду рад встретить вас вновь
