Сайт «Голос ислама» размещает статью под названием «Андрей Кураев — еврейский провокатор». Пользователь Идрис комментирует: «Вообще этот деятель — мразь редкостная, и в целом он похож на своего ныне покойного коллегу подонка Сысоева и иншаАллах и сдохнет так же».
Также этот сайт утверждает, что «Бостонский теракт» — это «театральная постановка», а на самом деле в Бостоне имело место «Ритуальное убийство вайнахов в Америке».
Жесткой перепалкой православного миссионера с мусульманским духовенством заинтересовались средства массовой информации и предложили диакону Кураеву свои страницы, чтобы обстоятельно изложить точку зрения на истоки современного терроризма.
«Отец Андрей, после бостонского теракта вы опубликовали в ЖЖ пост, в котором фактически объявили ислам источником терроризма. Это было довольно радикальное высказывание, и оно многих смутило. Вы действительно считаете, что в исламе изначально заложена некоторая порочность или толерантность к терроризму?», — задал вопрос портал «Полит. ру».
«Меч лежит в колыбели ислама, и забывать об этом не стоит, — заявил миссионер. — Его основатель лично водил войска в военные походы, лично принимал участие в 62 сражениях. Мы не можем себе представить Христа или Будду, который с мечом заставляет слушать свои проповеди, а с Магомедом это вполне совместимо.
В Коране можно найти призывы к миру, но есть и другие… И знатоки говорят, что надо учесть период написания, есть суры мекканские, а есть мединские. Те суры, которые были написаны, когда Магомед был гоним, несут миролюбивые и толерантные призывы. Но когда он получил бразды племенной, государственной власти, интонация изменилась.
Мое знакомство с исламом привело меня к такому выводу: ислам может быть религией мира только при условии, что он владеет полной монополией в обществе (то есть остальные уже выжиты из города или страны), или же, напротив, если он слаб, и мусульмане живут под контролем светского или христианского государства.
Вариант: номинально мусульманское правительство настроено на жесткую секуляризацию жизни (как турецкое правительство в XX веке) и властно говорит: молитесь, но все остальные свои претензии и обиды спрячьте поглубже. Но если реализован идеал мусульманского правления, то есть если власть теократическая, у власти имамы и муфтии, а у меньшинств нет мощных зарубежно-приграничных защитников, то межрелигиозный мир превращается в призрак: волю Бога вы найдете на кончике моего меча…
Дело в том, что в идеологии ислама в принципе не заложена идея отделения духовной власти от религиозной. Там нет формулы: «Богу — богово, кесарю — кесарево». Зато есть изначальная установка на глобальный контроль всего и вся. Мир, не принимающий законы шариата, называется «территорией войны», и с ним возможно только временное ситуативное перемирие. Вот и получается, что успешный диалог с миром ислама может осуществляться только с помощью силы и быть принуждением к миру.
Очень важно, чтобы люди сами себя не делали сообщниками исламистских террористов. Да, и православный может быть террористом. Библия беззащитна перед самыми экстравагантными толкователями. И психически болящий человек может оказаться в любой этнической и религиозной общине. Дурь может найти на любого.
Но есть фабрики изготовления дури. Есть конвейеры изготовления террористов. Ежегодно внутри исламского мира производят сотни террористов-смертников, не считая тысяч боевиков-беспредельщиков. Значит, есть соответствующие ноу-хау, позволяющие форматировать их мозги и совести. Есть такие убедительные слова и доводы, что производят пленяющий эффект. И убедительны они именно для мусульманского слуха. И эти убедительно-доходчивые слова включают в себя соответствующий набор цитат из Корана и из исламских авторитетов.
Есть ли такой конвейер за норвежцем Брейвиком или белгородцем Помазуном? Нет. А про исламский мир хорошо и поименно известно, какие именно книги, медресе и богословские течения приводят к прорастанию именно таких ядовитых ягодок (см. федеральный список экстремистских материалов).
Возможно, что исламский терроризм — ответ на насилие, которое Запад несет в исламский мир. Но мало ли на земле этносов и культур, испытывающих на себе притеснения и несправедливости? В мире тысячи обиженных этносов и социальных групп, но не все из них в ответ взрывают школьные автобусы. Тут уместно вспомнить старый советский анекдот — «Учили-то всех. Но зачем же ты отличником стал?».
Исламский терроризм губит прежде всего самих мусульман. Действительно, гораздо больше от этих ассасинов и бомбистов гибнет мулл и прихожан мечетей, чем «гяуров». Но взрывают-то вовсе не атеисты и даже не христиане. Взрывают и стреляют в мулл люди, которые считают, что Коран они и их тайные учителя понимают лучше, чем теплохладные или еретические (по их мнению) муллы.
Не надо искать оправдания террору. И надо помнить, что задача террора чисто психологическая: навязывать комплиментарное отношение к своим идеям: «Аплодируйте мне, чтобы не пришли мои крутые пацаны, которые тебе объяснят, почему ты был не прав, когда мне не аплодировал».
Мусульманское духовенство должно сменить позу оскорбленной невинности. Я хочу, чтобы с миром исламской публицистики сделали то, что сделали с историческим самосознанием немецкого народа. Представляете себе бюргера 1948 года? Он, конечно, громко и публично поносит Гитлера, говорит, что в душе не был согласен с нацистами и периодически аплодировал не так громко, как хотели партайгеноссе, но в целом он убежден, что немецкая культура и история прекрасны.
В ответ же оккупационные власти и интеллектуальные элиты Германии навязали обществу очень жесткую переоценку: через школы, медиа и университеты они добились того, что феномен нацизма был переживаем немецким сознанием не как несчастный случай, ДТП, а как национальная катастрофа, раковая опухоль, которая проросла из глубин жизни, истории и культуры немецкого общества, и которая пронизала его всю. Здесь все виноваты: не только пивоваренный мюнхенский профсоюз, но даже и немецкие церкви. Пришлось признать, что и на них лежит ответственность за массовые беззакония.
Когда я говорю, что речь идет о коллективной ответственности, надо понимать, что речь идет не о юридической ответственности, а о нравственной. До той поры, пока мусульманские чиновники говорят «мы к проблеме террора не имеем отношения», от них крайне мало прока в проблеме противостояния терроризму.
Например, я вижу, что в моем подъезде прорвало трубу. А все чиновники, к которым я обращаюсь, говорят: «Ой, вы знаете, это не ко мне вопрос». Какими бы они ни были хорошими в других отношениях, я понимаю, что в решении моей проблемы этот чиновник ничего хорошего не сделает. Пока он не признает, что это и его зона ответственности и полномочия.
Исламское духовенство только сквозь зубы выдавливает нравственно-негативную оценку террористов. То есть в ответ на требование светских журналистов что-то такое они говорят, но по своей воле и на своих сайтах — молчат. Зато с официальных российских исламских сайтов за последнюю неделю в мой адрес вылилось гораздо больше возмущения от российских муфтиев, чем в адрес братьев Царнаевых…
В исламе нет идеи отделенности от государства. Поэтому в мусульманских общинах проводить государственную политику гораздо легче, чем в христианских. Если у государства будет жесткая воля и решимость действовать именно так и прогибать их, куда надо, то это принесет плоды.
Обратите внимание, что в США, которые являются врагом номер один для мирового ислама, теракты происходят лишь раз в десятилетие. Это заставляет предположить две вещи: либо права конспирологическая версия, и спецслужбы сами устраивают себе взрывы. Либо — и это вторая версия — при всей хваленой демократии в Америке есть жесткий, тоталитарный и реальный контроль над жизнью людей и социальных групп, в том числе религиозных.
Когда говорят, что у террористов нет национальности, это очень смешно. А что это было? Нашествие марсиан? Современная гуманитарная наука говорит о том, что человек тесно связан со своим окружением. На него влияют детские впечатления, травмы, стигматы. Как мальчика учили разделять своих и чужих, какая у него во дворе была принята культура драки и прочее.
Есть идентичности, которые человек может даже до конца не осознавать. Вот на этой неделе на российском телевидении модная тема — русские дети, вывезенные в Третий Рейх и усыновленные немцами. Согласно этим телесюжетам, эти вроде бы вполне немецкие старики только сейчас, узнав тайну своих русских корней, начинают вполне понимать самих себя…
А в семье Царнаевых все очевидно. Лет десять назад мать этих братьев заставила старшего всерьез погрузиться в мир ислама, чтобы он отстал от свободного секса и наркотиков. Учись, мол, сынок, у религиозных людей, плохому там не научат. Старшему брату новое развлечение понравилось, и он стал втягивать младшего. Эволюция была стремительна. Вскоре даже в мечети, в которую ходили в Америке, они стали бунтовать против ее, на их взгляд, излишне толерантного духа. Например, они возражали против празднования дня Мартина Лютера Кинга.
