О том, что именем немецкого Стеньки Разина была названа дивизия СС, могли не знать приглашенные участники, среди которых много вполне уважаемых представителей «интеллектуального сословия»: экономист Михаил Хазин, доктор философских наук Игорь Чубайс, директор Российского института культурологии Кирилл Разлогов, публицист и телеведущий Михаил Леонтьев, доцент кафедры философии и философии истории СПбГУ Александр Секацкий, директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий, инвестиционный банкир Алексей Иноземцев, философ и политолог Борис Межуев.
Но основатели философского клуба — телеведущий Шевченко, исламский деятель Джемаль и профессор МГУ им. М. В. Ломоносова Дугин — наверняка начали с тщательного подбора названия. Искали, устанавливали и выверяли то, как это название отзовется в «глубинах Эго», как оно «закодирует будущие всплески народной стихии». Всерьез, наверное, обсуждали, как «Сталин говорил об ордене Меченосцев», как «НСДАП (Национал-социалистическая рабочая партия Германии. — Ред.) и СС прямо возводили свою духовную преемственность к балтийскому ордену Серебряного Креста и Розы».
Для этих людей игра со смыслами давно представляет куда больший интерес, чем сами смыслы. Но хуже всего то, что власть, похоже, заигралась с теми, кто играет со смыслами. «Массовое сознание уже созрело для восприятия идей, как их обозначает Александр Дугин, радикального центра, самое время начать их реализовывать в проектах», — заявил в интервью один высокопоставленный чиновник, отвечающий в Кремле за идеологию.
Знал ли этот чиновник об истинных проектах Дугина — Джемаля? На всякий случай расскажу ему об одном: «Мы должны просто составлять боевые пятерки, чтобы Иван Царевич, если называть таким псевдонимом нашего единственного Вождя, Фюрера, Ведомого, чтобы Иван Царевич скорее объявил о своем Приходе и появился среди нас как Наш Истинный Глава на Земле». Так совсем недавно говорил исламист Джемаль в интервью одному из партийных интернет-ресурсов профессора Дугина.
…За полторы недели до празднования Дня Победы в Центральном доме литератора состоялся вечер памяти Евгения Головина и презентация посвященного ему фотоальбома «Сказка о заходящем солнце». Вечер вела автор альбома Лариса Пятницкая, грузная пожилая женщина, страдающая одышкой. Когда-то он звал ее Лорик, а она его — Эжен. Лорик и Эжен встретились вновь на страницах фотоальбома. В этих фотографиях — лучшие годы пролетевшей жизни, безумства богемной Москвы семидесятых и восьмидесятых. «Любимое фото»: Лорик приобнимает Эжена, по-бормановски небрежно приподнявшего ладонь в нацистском приветствии. (Когда клуб «Флориан Гейер» рано или поздно прекратит свое существование, те же люди создадут новый, который назовут, например, «Эжен Головин». Дивизия СС вернется под другим именем.)
А 9 мая волею случая я оказался в Доме творчества «Переделкино», среди писателей поколения Отечественной войны. Не чокаясь, выпили за погибших. Потом устроительница праздника — литератор Алла Рахманина, стройная дама с безупречными манерами, читала стихи своего покойного мужа — известного поэта Бориса Рахманина:
«Зиг-хайль!» — юнцы кричатИ вскидывают руки.Мостят дорогу в адИз-за прыщей и скуки.
А кто-то — Борман, Икс?И здешний, местный кто-то —Слепую низость ихИспользует для взлета…
И сам себя спросилЯ, горечью объятый:Год сорок первый был,А был ли сорок пятый?!
За столом я оказался рядом с известным литературным критиком Львом Анненским и совсем некстати задал ему вопрос, как он относится к созданию в Москве «дискуссионной площадки» с названием дивизии СС?
— Игры с нацистской символикой недопустимы. В 1942-м свастика означала для меня гибель. А сейчас любой назвавший себя Гитлером или Чингисханом может «прославиться». Хорошо, что всех тошнит от телевидения, по которому выступают такие типы. Но если страну охватит очередное безумие, и за каждой из этих «шуточек» окажется огромная неуправляемая масса, мы утонем в крови, — мрачно предрек Анненский.
…В интернетовском поисковике я набрал: Флориан Гейер. Одной из первых появилась страница с фотографией военных лет: «Патруль дивизии СС «Флориан Гейер» на советско-германском фронте».
Меня поразило композиционное сходство снимка со знаменитым полотном «Богатыри», написанным замечательным художником Виктором Васнецовым. Три всадника на могучих конях — «Добрыня, Илья и Алеша Попович на богатырском выезде — примечают в поле, нет ли где ворога, не обижают ли где кого?» Посередине на вороном коне Илья Муромец, смотрит вдаль из-под ладони.
На переднем плане фотоснимка также три всадника, те же поля и леса. Только вместо богатырского выезда — эсэсовский патруль. И вместо Ильи Муромца смотрит вдаль из-под ладони эсэсовец с нашивкой Florian Geyer.
Васнецов писал: «Только больной и плохой человек не помнит и не ценит своего детства, юности. Плох тот народ, который не помнит, не ценит и не любит своей истории». А что будет помнить наш народ?
«Обратная колонизация»: России осталось 5–10 лет?
«В ближайшие 5–10 лет произойдет окончательный выход на общественно-политическую арену России мигрантов (особенно второго поколения, уже родившегося в стране, но не интегрированного в культурном плане), причем как внешних, так и внутренних (с Северного Кавказа). Тенденция к участию мигрантов в рядах исламских фундаменталистов, например в Поволжье, стала ощутимо заметной в последнее время».
От этого прогноза по спине пробегает холодок. И это не безответственная говорильня оппозиционных политиков. Этими словами начинается научный Доклад «Карта этнорелигиозных угроз», подготовленный в 2013 году группой независимых и наиболее компетентных в России социологов, религиоведов и политологов — Ярослава Бутакова (эксперт Института национальной стратегии), Андрея Епифанцева (руководитель аналитического бюро AlteetCerte), Сергея Маркедонова (научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований, Вашингтон, США), Михаила Ремизова (президент Института национальной стратегии), Романа Силантьева (доцент МГЛУ, директор Правозащитного центра Всемирного русского народного собора), Раиса Сулейманова (руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований).
Авторы доклада так описывают главные три процесса, идущие на Северном Кавказе:
«1) Иждивенчество северокавказских республик по отношению к остальной России, подпитывающее религиозную, этническую и социальную архаику региона. Его экономика стала на 60–80 % дотационной. Причем средства, воруемые местными этническими элитами из федеральных дотаций, инвестируются в более «спокойные» и благоприятные для бизнеса регионы РФ (Ставропольский, Краснодарский края, Ростовская и Астраханская область), куда мигрирует и значительная часть населения с Северного Кавказа.
2) Значительная часть населения, особенно молодежи, чувствует презрение и превосходство по отношению к России. Исходя из привитой им в последние годы идеологии, уроженцы Северного Кавказа считают, что принадлежат к «более древним, более благородным» и т. п. этносам и исповедуют наиболее «великую и правильную» религию. Россия же в их понимании является страной, принесшей их предкам и им самим много бед и обязанной сейчас за это расплачиваться.
3) Вместе с тем по российским законам эти люди являются полноправными гражданами России. Складывается очень удобная для них ситуация, когда они могут действовать исходя из своей этнической и клановой идентичности, но в нужные моменты прибегать к защите своих интересов на основе официальной принадлежности к идентичности общегражданской.
В результате вышеописанной ситуации многие выходцы из северокавказских республик широко расселяются по территории России (но главным образом в больших благополучных городах) и формируют «доминантные» клановые структуры, не слишком считаясь с интересами, правами и обычаями местного населения».
«После распада СССР власти суверенной России стали опираться в каждой республике Северного Кавказа на один из местных кланов, принадлежащих к титульному этносу, предоставили ему контроль за крупными федеральными дотациями и широкие полномочия во внутренней политике, закрыли глаза на его многочисленные нарушения законов и коррупционные проделки. Все это было дано в обмен на демонстрацию республикой внешней лояльности по отношению к Москве и поддержку существующей федеральной элиты на выборах.
В результате Кавказ захлестнула волна коррупции, чиновничьего всевластия и вопиющего социального неравенства. Все это вынуждало людей искать новые способы существования и новую опору в жизни, включая новую самоидентификацию, инструменты регулирования общества и т. д. В этих условиях закономерными стали попытки многих кавказских народностей найти себя в этничности, клановости, религии и архаичных инструментах саморегуляции. Это повлекло за собой культурный регресс, распространение агрессивных идеологических концепций националистического и религиозного толка, потерю Россией роли морального лидера и арбитра».
