«Такое распоряжение было для меня полной неожиданностью… Подумал и пришел к мысли, что портрет в газете, очевидно, должен свидетельствовать о том, что во главе войск, защищавших Москву, поставлен полководец, на которого народ и армия может положиться».[135]
В это время Г. К. Жуков по заданию Ставки находился в войсках Резервного и Западного фронтов, где разбирался в обстановке. У него складывалось мнение, что поражение советских войск на Московском направлении в районе Вязьмы можно было предотвратить.
Неожиданно 10 октября И. В. Сталин позвонил ему по телефону. В ходе разговора Верховный сказал:
— Ставка решила освободить Конева с поста командующего и назначить Вас командующим Западным фронтом. Вы не возражаете?
— Какие же могут быть возражения.[136]
Полководец прекрасно понимал, какое бремя ответственности он взял на свои плечи этим безоговорочным согласием. Публикация его портрета в газете была необходима, чтобы народ знал, кто стоит во главе обороны Москвы. Но это было и напоминанием немецкому командованию, что за дело взялся достойный уважения советский полководец, получивший в ходе войны широкую известность. Вместе с тем, как говорил в беседе с Д. И. Ортенбергом сам Георгий Константинович, факт его назначения на должность командующего Западным фронтом, да еще с публикацией портрета в газете, свидетельствовал, что в случае неудачи на него будет возложена вся вина за потерю Москвы.
И. В. Сталин такие вещи умел делать мастерски.
Верховный верил в способность Г. К. Жукова спасти положение под Москвой. Вот какой разговор произошел между ними в ноябре 1941 года:
— Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю Вас об этом с болью в душе, говорите честно, как коммунист.
— Москву, безусловно, удержим..[137]
Это был поистине мужественный ответ, ответ не столько И. В. Сталину (сама постановка Верховным вопроса о возможности удержать Москву говорит о его сомнениях по этому поводу), но прежде всего народу, армии. Кстати, именно в эти ноябрьские дни, по указанию И. В. Сталина, а порой и без его указаний, наиболее важные объекты столицы работники ведомства Л. П. Берия начали готовить к взрыву. Более того, сейчас имеется достаточно достоверная информация о задании Верховного через имеющуюся агентуру выяснить возможность заключения с немцами сепаратного мира, пусть даже с потерей западных районов страны.
Тем не менее Георгий Константинович, вопреки мнению перетрусившего окружения Верховного, однозначно заявил: Москву не сдадим! Этим ответом он, в сущности, спас столицу от разрушения, уберег от смерти десятки тысяч москвичей. Даже не соверши Г. К. Жуков в своей жизни ничего более, имя его осталось бы навечно в истории и памяти народной. А ведь до Москвы был спасенный полководческим гением Г. К. Жукова Ленинград, было контрнаступление под Ельней. Известно, что после завершения Ельнинской операции при встрече на квартире у И. В. Сталина Верховный сказал:
«Неплохо получилось у Вас на Ельнинском выступе. Вы были правы»,[138] имея в виду требование Георгия Константиновича отвести войска на восточный берег Днепра, оставив Киев.
С тех пор авторитет Г. К. Жукова в Ставке был непререкаем. Без совета с ним Верховный не принимал крупных оперативно-стратегических решений.
Маршал сыграл важную роль в изменении отношения Верховного к руководству Вооруженных Сил и Генштабу. Сталин, начиная с 1942 года, стал более уважительно относиться к ним, советоваться с ними, опираться на коллективный разум.
У Георгия Константиновича было хорошо развито чувство объективности и войскового товарищества. Когда над тем или иным командующим войсками фронта или армией готовилась расправа за просчеты, он мог вступиться за него перед И. В. Сталиным. Так было с И. С. Коневым, С. К. Тимошенко и другими. По этому поводу С. К. Тимошенко говорил:
«А ведь Жуков был единственным человеком, который не боялся, он меня не раз защищал у Сталина, особенно в начальный период войны. Смелый был человек».[139]
Об этом писал в свое время корреспондент газеты «Красная Звезда» капитан 1 ранга Быстров.
О великолепной военной подготовке Г. К. Жукова мы уже говорили. Военно-научное наследие его огромно. Недаром по опыту проведенных им операций десятки людей получили высокие ученые степени. У самого же их творца не было даже диплома об окончании военного училища. Тем не менее во всем мире он считается крупнейшим специалистом по вопросам тактики и стратегии. Авторитет свой он заработал не в академических кабинетах, а на поле боя, причем тайну из своего опыта никогда не делал. Еще в декабре 1940 года он выступил на сборах высшего руководящего состава Красной Армии с докладом «Общие условия ведения современных наступательных операций и основные принципы их построения».[140]
Значение проблемы, разработанной им на практике стратегического планирования и проведения операций, сегодня имеет колоссальное значение. Подготовка и планирование фронтовых наступательных операций, виды их обеспечения, использование подвижных (маневренных) групп, роль, место и задачи в подобных операциях родов войск — вот те вопросы, на которые искал и находил ответ Г. К. Жуков в своих неопубликованных работах. Слава Богу, теперь эти работы найдены. Среди них:
— «Советская военная стратегия 1941–1942 годов»;[141]
— «Краткий анализ операций в Великой Отечественной войне»;[142]
— глава XI неопубликованного исследования «Ставка ВГК».[143]
Сейчас сотрудники Историко-архивного и военно-мемориального центра совместно с Институтом военной истории МО РФ подготовили книгу «Г. К. Жуков. Документы и материалы», где, надеюсь, найдет место многое из неопубликованного наследия Георгия Константиновича.
В послевоенное время, когда маршал командовал войсками Одесского и Уральского военных округов, им были подготовлены несколько лекций на темы:
— взаимодействие фронтов;[144]
— организация и планирование контрнаступления в ограниченные сроки;
— организация и проведение оперативной маскировки;[145]
В более поздние сроки Г. К. Жуков подготовил несколько статей для «Военно-исторического журнала»: «На курской дуге»,[146] «Разгром фашистских войск в Белоруссии»[147] и «Берлинская операция».[148] Статьи эти он написал, когда был уже в отставке. Ограниченные возможности не позволили ему со всей полнотой подготовить материал к публикации.
Кстати говоря, Берлинская операция занимает особое место в венце его блистательных побед. Вот как оценивал ее командующий обороной Берлина генерал артиллерии Вейдлинг:
«Я считаю, что основными чертами данной операции являются следующие:
1. Умелый выбор направления главного удара.
2. Концентрация и ввод крупных сил, в первую очередь танковых и артиллерийских масс, на участках, где наметился наибольший успех, быстрые и энергичные действия по расширению созданных разрывов в немецком фронте.
3. Применение различных тактических приемов достижения моментов внезапности, даже в случаях, когда наше командование располагало данными о предстоящем наступлении и ожидало это наступление.
4. Исключительно маневренное руководство войсками. Операции русских характеризуются ясностью замыслов, целеустремленностью и настойчивостью в их осуществлении».[149]
Интерес к Г. К. Жукову как полководцу и человеку после Второй мировой войны был огромен во всем мире. Например, Георгий Константинович пользовался глубоким уважением Главнокомандующего союзными армиями на Западе генерала Д. Эйзенхауэра. Когда последний стал Президентом США, произошла его личная встреча с Г. К. Жуковым на Женевском совещании стран «Большой четверки» в июле 1955 года.
«Советская делегация вошла в зал заседаний за одну минуту до начала совещания. В зале находились английская и французская делегации. За нашей делегацией в зал вошла делегация США во главе с Эйзенхауэром, который сразу же направился к нашей делегации и начал здороваться с Н. С. Хрущевым, В. М. Молотовым и Г. К. Жуковым. Особенно тепло протекала встреча между Г. К. Жуковым и Эйзенхауэром. Эту встречу довольно точно описала газета «Нью-Йорк Геральд Трибюн» 19 июля:
«Президент Эйзенхауэр имел тесную встречу с Министром обороны и Маршалом Жуковым, своим товарищем военного времени, поэтому семнадцатью минутами позже назначенного времени, в 10.17, он открыл как председатель сегодняшнее заседание «Большой четверки».[150]
