Он затрясся от страха, начал как будто сжиматься в комок.
– Ловко, ловко ты меня развел! – проговорил он вполголоса.
– Скажешь, далеко ли колонна с мотоциклом на ремонт трактора ушла, отпущу! – неожиданно заявил Егор.
Такого развития событий никто не ожидал. Разведчики все как один напряглись. Для демонстрации своих намерений изменнику Щукин принял расслабленную позу и опустил руку, в которой сжимал автомат, вдоль тела. Пленный принял этот жест за правду и, прищурив глаза, посмотрел на сержанта.
– Километров пять отсюда. Может, больше. Но точно недалеко, – ответил он, все еще пытаясь понять, действительно ли его собираются отпустить.
– Сколько всего в деревне осталось немцев? – продолжил допрос разведчик.
Пленный замялся, пожал плечами, задумался.
– Не больше ста, – наконец изрек он, как будто сомневался в собственных словах, так как явно не знал точное число все еще расквартированных на территории рембата гитлеровцев.
– Иди. Тебя проводят, – спокойным голосом произнес Егор и повернулся к стоящему позади себя Алексееву, скрытно подавая тому знак устранить изменника Родины.
Бывший старшина кивнул в ответ, поняв, о чем ему сообщает командир. Остальные разведчики тоже распознали жест Егора и сразу же расслабились, оценив происходящее.
Дождавшись возвращения Алексеева и Рыжего, ушедших для исполнения справедливого приговора пленному, Щукин собрал вокруг себя своих солдат.
– Значит, так, братья славяне, – начал он. – На территории польской деревни еще есть часть немецкого ремонтного батальона. Людей в нем много, до ста человек. Есть пулеметы. А главное, что там точно находится один неисправный танк.
– Возможно, что уже исправный, – вставил свое слово Королев.
– Так точно! – поддержал его Щукин. – И это наша главная цель. Танк придется уничтожить.
– Чем? – возмутился Борисов. – У нас ни одной противотанковой гранаты. Только осколочные.
Выслушав его, Егор сел на корточки и, взяв подобранную на земле палку, прочертил ею на снегу изогнутую линию.
– Это дорога, ведущая от рембата. Согласно карте колонна машин с мотоциклом сопровождения и летучкой могла уйти вот сюда, – продолжил он, ткнув указкой в одну точку. – Примерно час пути туда, ремонт трактора на месте и условно час назад. Время я называю предположительное.
Разведчики напряженно его слушали.
– Мы встретим их на полпути. – Щукин обвел всех глазами. – Устроим засаду.
– Цель? – не унимался Борисов.
– На коляске мотоцикла, – Егор перевел взгляд на любопытного разведчика, – я увидел две канистры. Скорее всего, они с бензином. Полагаю, что такие имеются и в других машинах.
– В маленькой точно была, – хриплым голосом добавил Первяков.
– Берем канистры. Потом ищем стеклянные бутылки. Переливаем в них бензин и ночью скрытно проникаем в деревню в гости к ремонтникам. – Егор бросил на землю палку-указку.
– Сжигаем танк? – уточнил Королев.
– А заодно и еще что-нибудь, что ценным покажется, – уточнил Щукин.
Разведчики застыли на месте. Каждый вдумывался в слова и осмысливал план командира.
– Толково придумано, – наконец изрек Алексеев.
– А главное, что пленных брать больше не надо! – злобно ответил ему Егор, намекая на крайнюю для всех степень риска и опасности, с которой действовал тот вместе с Рыжим, когда пленил каждого захваченного гитлеровца.
Установилась тишина, прерываемая только гулом усиливающего ветра и хрустом ломаемых под его напором веток на деревьях.
– Через десять минут выступаем, – обвел Егор взглядом разведчиков.
Морозный воздух постепенно сменялся потоком более теплого и сырого, приносимого откуда-то издалека. Небо затянулось тучами. А сверху, наискосок к земле, под острым углом, валил мокрый снег, усыпая поверхность, словно ковром.
– Да, погодка! – злобно протянул Королев, пытаясь повернуть лицо так, чтобы падающий мокрый снег не мешал ему целиться и вести огонь по ожидаемой немецкой колонне машин.
– Зато следы хорошо заметет. Уйдем спокойно, – сказал Щукин, занимая позицию в нескольких метрах, с тем учетом, чтобы визуально контролировать всех бойцов своей группы.
Его ответ был прерван нарастающим рокотом мотоциклетного мотора. Егор приподнял на звук голову и стал искать глазами сквозь завесу снежных хлопьев вражескую колонну машин. Королев с удивлением посмотрел на него. Такого точного расчета времени заблаговременного прибытия разведчиков и транспорта немцев в одну точку он никак не ожидал. Его восхищению своим командиром в эту минуту не было предела. Щукин заметил его взгляд и улыбнулся, несмотря на общее напряжение перед предстоящим боем. Он все понял по взгляду младшего сержанта, но не знал, что ответить ему. Как очень редко случается, а именно так сейчас и произошло, все действительно совпало по времени. А маршрут движения ремонтников врага и их сопровождения Егор всего лишь предположил, анализируя карту местности. Его расчет оказался верным.
Гул мотора неумолимо нарастал. Сквозь поток падающего мокрого снега стали видны очертания приближающегося мотоцикла с установленным на нем пулеметом. Легковой «Кюбельваген» едва проглядывался позади. Очертания следующей за ними машины и вовсе не были видны из-за непогоды. Вся техника двигалась медленно, делая ставку на конечный результат, а не на скорость. Непогода не давала рассчитывать на лучшее. Она же была на руку разведчикам. Плотный снегопад и сильный ветер маскировали как никто лучше их засаду.
Началом атаки на вражескую колонну Егор обозначил своим бойцам пересечение головной машиной или мотоциклом определенной черты между двумя высокими деревьями. Для верности он расположил прямо напротив этого места Портного и Партизана. Следом для открытия огня по второй по счету в колонне машине он назначил в засаду оскандалившихся перед всей группой Алексеева и Рыжего. Их обязанностью было уничтожение «Кюбельвагена». Борисов, Первяков и Данилин брали на себя атаку грузовиков и прицепа, а также тех машин, что могли следовать за основной колонной. Они же могли в этом случае выполнить роль прикрытия для всех разведчиков. Возле себя Егор оставил только Королева и Григорьева. Последний являлся чем-то вроде штатного снайпера, хоть и не имел для этого специального вооружения, а мог использовать для стрельбы обычный автомат.
Грохот прерывистого огня, частых очередей потряс лесной воздух. Кто-то крикнул что-то нечленораздельное и громкое. Застрочили автоматы абсолютно всех разведчиков группы Щукина. Не стрелял лишь он один, хоть и держал на прицеле гитлеровский мотоцикл в голове колонны. На глазах Егора сразу были застрелены все три немца, что были на нем. А сама трехколесная машина на скорости сползла в кювет и почти завалилась на бок.
– Канистры! – взревел сержант, опасаясь за результат боя, целью которого был захват емкостей с бензином, две из которых как раз были установлены на бортах мотоциклетной коляски.
Он вскочил и, низко пригибаясь к земле, устремился к дороге. Едва он в несколько прыжков достиг обочины, как мимо него, ревя набирающим обороты мотором, проехал «Кюбельваген». Людей в нем видно не было. Но, несмотря на это, машина, петляя по дороге, стала
