мокрым снегом не намочило. Туда и гранаты все положили, что нашли в машине у фрицев. Связку из них сделали на проволоке, что тут подобрали. Шесть штук вместе соединили. Подумали, что пригодится. Вдруг бутылками ночью поджечь не получится.
– Почему про гранаты не доложили? – возмутился Егор, но тут же остановился: – Ладно. Теперь уже неважно. За гранаты и связку из них, так и быть, спасибо.
– Немного осталось! Подъезжают! Пехота за танком идет, машины на месте остались, – послышался из-за стены усадьбы доклад дежурившего на посту Борисова.
Время неумолимо шло вперед. Нужно было быстро принимать решение. Егор нахмурился, сосредоточился.
– Уходить надо, пока не поздно, командир, – негромко произнес Королев.
– Нет! Мы будем драться! Танк вот-вот подъедет к стенам усадьбы, увидит наши следы, пехоту по следу пустит, а сам бить из пушки начнет. За усадьбой поле хорошо просматривается. Роща и погода сильно нам не помогут, – резко ответил он младшему сержанту, а за одно и всем остальным.
Разведчики, все как один, вытянулись перед ним, ожидая приказа.
– Григорьев, Данилин, с пулеметом вправо. Скрытно занять позицию на фланге за конюшней, возле яблоневого сада, – начал Щукин отдавать указания бойцам. – Первяков, Борисов, слева, с другой стороны. Огонь открывать только тогда, когда фрицы вплотную к нам подойдут. Партизан и Портной – ближе к мостику через речку. Прикроете, если что.
– Есть! – ответил кто-то из бойцов.
Егор посмотрел на Рыжего и Алексеева. Те, наконец, подняли на него глаза и виновато смотрели, одновременно ожидая приказа для себя.
– А вы, штрафники! – строго произнес Щукин. – Как хотите, но танк должен гореть! Упустить возможность уничтожить его сейчас никак нельзя!
– Все сделаем! Все исполним! – едва не заикаясь, затараторили бойцы. – Будет гореть гад! Будет, товарищ сержант!
Получив приказ, они выскочили из здания.
– Давай за стену, командир! – произнес взволнованным голосом Королев.
Едва он закончил фразу, адресованную Егору, как со стороны приближающихся к усадьбе гитлеровцев послышался оглушающий, бьющий по барабанным перепонкам гул работы немецкого пулемета. Пули враз ударили по второму этажу здания и перекрытиям. Щепки, осколки битого кирпича и пыль от штукатурки полетели в разные стороны. С потолка упала сбитая очередью обгоревшая, а потому ослабленная деревянная балка. Вместе с ней слетели на пол несколько досок. Егор с Королевым, низко пригибаясь от вражеского огня, выскочили за пределы здания усадьбы и залегли под ее тыльной стеной.
Пулемет замолчал. Разведчики переглянулись. Щукин поднялся и, продолжая пригибаться, направился в ту сторону, где две постройки соединялись аркой на уровне второго этажа. Едва он достиг угла дома, как пулемет ожил и начал обрабатывать теперь уже соседнее здание, как раз то, где оставили в тумбочке бутылки и связку гранат разведчики Алексеев и Рыжий. Что-то хлопнуло наверху. Через несколько секунд они оба кубарем вывалились наружу из оконного проема на первом этаже. Рукав ватной куртки последнего был объят пламенем. Первый боец быстро сбил его и потушил, оставив на ткани заметный черный след от огня.
– Чего там у вас? – крикнул им Егор, не понимая произошедшего с ними.
Было заметно, что, увидев своего командира, солдаты растерялись.
– Там это! – начал испуганно говорить Алексеев. – Бутылки наши в клочья!
– Что?! – громко возмутился Щукин. – Вы и тут все просрали!
Он в броске упал на землю и, стараясь не высовываться, прополз к ним на животе.
– Где гранаты? – выпалил сержант, оказавшись рядом.
– Успел откинуть к лестнице! – прокричал в ответ растерявшийся Алексеев.
Сверху от окон второго этажа на них посыпались обломки оконных рам и куски кирпичной кладки. Разведчики пригнулись. Немецкий пулемет продолжал обрабатывать разрушенную когда-то пожаром усадьбу.
– Как они догадались, что мы здесь? – будто оправдывался своим вопросом Рыжий, пытаясь смотреть к глаза Щукину.
– А ты сам подумай! – резко ответил он ему, рассматривая возможность забраться в здание через оконный проем.
В это время пулемет замолчал. Было слышно работающий на холостых оборотах танковый двигатель и крики немецких солдат. Кто-то из них отдавал команды другим.
– Танк стоит. Пехота сейчас на нас пойдет! – прокричал Егор младшему сержанту Королеву, давая ему тем самым указание на открытие огня разведчиками на флангах.
– Чего делать-то? – невольно протянул взволнованный Рыжий, протирая ладонью обгоревший рукав ватной куртки.
Со второго этажа потянул дымом.
– Балки горят из-за бензина! – простонал Алексеев. – А там гранаты остались. Рвануть могут!
– Могут! – передразнил его Егор и тут же сказал: – Что хотите делайте, но танк нужно заманить в арку. Дразните его, стреляйте по нему, по полю за речкой и рощей бегайте, но он должен быть под аркой. Понятно?
Разведчики закивали.
Егор поднялся и забрался в оконный проем здания, на втором этаже которого горели деревянные балки и оставались брошенные его разведчиками трофейные гранаты в связке. По его представлениям, немецкий танк нужно было во что бы то ни стало заманить под арку и попытаться уничтожить его сброшенными на кормовую часть корпуса захваченными и перемотанными потом проволокой трофеями. Для этого он начал карабкаться по сломанной лестнице наверх. Один из гитлеровцев увидел его в пустой оконный проем, что-то выкрикнул и выстрелил навскидку из карабина. Пуля прошла мимо. Не обращая на противника внимания, Егор упорно карабкался наверх. Едва он достиг второго этажа, как справа и слева по немцам ударили из автоматов разведчики. В ответ послышались крики. Кого-то, видимо, ранило. Громыхнул взрыв от брошенной гранаты. Снова кто-то истошно закричал от боли. Послышался рев танкового мотора. Внизу возле стен польской усадьбы разгорался бой.
Лежа на втором этаже, Егор обнаружил оставленную его бойцами связку гранат. Их было шесть. На одну с длинной ручкой были примотаны проволокой еще пять, но уже ручками в другую сторону. До края пламени пожара от разлитого из перебитых трассирующими пулями бутылок от них оставалось всего пара метров. Щукин схватил связку и пополз назад. Шаткая, когда-то сильно обгоревшая лестница не выдержала его веса и рухнула вместе с ним. Он упал, больно ударился боком обо что-то на полу первого этажа, выронил гранаты, но тут же дотянулся до них и снова взял.
Рядом, что было отчетливо слышно, стучали короткими очередями автоматы разведчиков, слышался их отборный мат. Снова прогремел взрыв кем-то брошенной ручной гранаты.
– Башня крутится! Сейчас вдарит! – заорал кто-то на всю округу.
Сразу вокруг стало тихо. Отчетливо звучал только танковый двигатель. Приняв крик своего разведчика за команду к действию, Егор сжался в комок возле кирпичной стены здания, внутри которого находился. Закрыл уши руками и широко открыл рот, чтобы сберечь барабанные перепонки и замер от страха, прекрасно понимая, что снаряд, выпущенный из танковой пушки, может погубить его.
