он потребовал взамен?
Губы Луи едва шевельнулись. Он провел по ним кончиком языка, на миг прикрыв глаза. Что бы ни придумал Флоран, ему не отнять того, что уже у них было! Пусть даже только поцелуи.
Лотти медленно покачала головой. Прильнула ближе к прутьям решетки. Хотя казалось, куда уж ближе? Они и так стояли, слившись, телом к телу. Так горячо. Так страстно. Хотя какая страсть в темнице? После той ночи, что у Лотти была. Но чувства к этим мужчинам у нее были совершенно разные. Луи… будто наполнял ее светом и теплом. Делал ее цельной. Ей хотелось быть с ним. Делиться горестями и радостями. Хотелось целовать в губы и затащить в постель. Если бы не одно «но». Темная, порочная страсть к Флорану, которая сегодня вырвалась наружу. Лотти хотела бы только ненавидеть его. Но после сегодняшнего не могла. Хотя и полюбить Флорана… уже тоже не могла. Слишком много боли он ей принес. Ей и Ивэну. Да и теперь между нами стоял Луи. Ее чувства к Луи.
– Я отдалась Флорану. По доброй воле, – ее руки бессильно разжались и опустились вдоль тела, а глаза посмотрели в темноту, мимо Луи, она была в отчаянии. – Это… было условием. Для того, чтобы казнь не свершилась. Я пошла на секс с Флораном ради тебя. Поначалу. Но потом… – голос предательски сорвался, и Лотти спрятала горящее от стыда лицо в ладонях. – Все изменилось. Флоран неожиданно показал, насколько сильно я нужна ему. Не только телом, но и сердцем. Его любовь ко мне темная, извращенная, жестокая. Но она есть. Мне жаль, Луи. Я не смогла оттолкнуть Флорана. Не захотела… его отталкивать. Считай, что он заслужил свой шанс. В обмен на твою жизнь. Цена невысока, правда, милый?
Губы изогнула грустная горькая усмешка. Лотти ожидала, что Луи не захочет ее больше видеть. Зачем ему проблемы? Запутавшаяся чужая жена. Возжелавшая своего мужа. После того, как любовника едва не отправили на плаху. Это смешно. Если бы ее сердце не рвалось на части, когда она смотрела на Луи. Неужели она его потеряет из-за своего чистосердечного признания?
Луи резко ударил ладонями по решетке, ненавидя холодный металл за то, что не пускает его к Лотти. За то, что он не мохет схватить ее за плечи, встряхнуть, как следует, чтобы она очнулась.
– Чем он задурил тебе голову в постели, что ты передумала разводиться с ним?! – взревел Луи. – Лотти, вспомни! Он умеет общаться с тобой только угрозами! Ты шла с ним под венец со слезами!
От ревности его бросило в жар. Стоило ему представить, как Флоран целовал и ласкал Лотти, наверняка, торжествуя, что она поддается ему. Что ее тело, прекрасное, гибкое, тонкое, откликается на его касания. О, Флоран был мастером хитрости и интриг! Но за это хотелось задушить его своими руками.
Прутья решетки находились на достаточном отдалении друг от друга. И Лотти вздрогнула, когда пальцы Луи сомкнулись на ее плечах. Он не причинял ей боли. Но глаза его горели от ярости.
– Я не сказала, что передумала разводиться с ним! – Лотти вскинула голову почти гневно и сверкнула глазами. – Я знаю, что Флоран опасен! В первую очередь для Ивэна. Поверь, когда на кону стоит безопасность ребенка и реакции тела или чувства, я всегда выберу безопасность ребенка!
Лотти тяжело дышала, прожигая взглядом Луи. Потом сумела успокоиться и выпалить:
– И когда я ложилась в постель к Флорану, я не думала о собственном удовольствии, уж поверь. Я думала о тебе! О спасении твоей жизни. И даже если бы меня пытали или мучили, я поступила бы так же! Потому что твоя безопасность для меня важнее, чем все остальное. Если сомневаешься в моих чувствах, подумай об этом.
Лотти всхлипнула и силой оторвала пальцы Луи от своих плеч. Развернулась, чтобы уйти от него. Но негромкий окрик Луи остановил ее.
Глава 18
– Лотти… – простонал Луи вслед. – Да лучше бы меня пытали или мучили! А не ты легла в постель с этим скотом! Если попробуешь снова выгораживать меня своими жертвами, я… я просто устрою самый глупый побег, чтобы нарваться на стражу! Лучше погибнуть, чем погубить тебя!
Луи в бессильной злости ударил кулаком по стене, свозя костяшки о грубый камень. Но эта боль не отрезвила. Он зажмурился, ненавидя себя за то, что так подставил Лотти под удар.
Сейчас ему было больно смотреть на нее, такую хрупкую, нежную, беззащитную, и представлять, как она по доброй воле отдалась Флорану. Подпустила его ближе, чем просто к своему телу.
Лотти вернулась к Луи и с силой вцепилась пальцами в прутья решетки. По глазам была видно, если бы не решетка, то залепила бы звонкую пощечину с размаху! Да так чтобы искры из глаз посыпались.
– Не смей! – воскликнула Лотти зло. – Не смей так говорить! Я тебя спасти хотела, Луи. И ни о чем не жалею! Я не позволю тебя казнить или пытать, понятно? Если так будешь себя вести, то… Не знаю, сама за кнут возьмусь, накажу тебя. Нельзя о таком даже думать, понятно? Я тебе устрою, Луи, раз нарваться захотел… На цепь посажу! Или, или… я сама предупрежу Фло, чтобы он отучил тебя делать глупости.
Лотти шептала это заполошно, горячо, хватаясь за Луи кончиками пальцев и прижимая их к своим горящим щекам. На ее ресницах блестели слезы, с губ рвались всхлипы. Она дергала за прутья решетки почти в истерике и твердила Луи:
– Обещай, обещай, что не подвергнешь себя опасности! Я не смогу, я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Не рискуй понапрасну, Луи, ты же знаешь, ты нужен мне и Ивэну!
Луи не выдержал, перехватил голову Лотти и прижался к ее губам поцелуем. Долгим, одновременно и нежным, и отчаянным. Он был так погружен в него, что ему не хотелось дышать. Только целовать, целовать, целовать Лотти, и пусть это длится вечно.
– Фло не отучит. Он с радостью добьет меня, – криво усмехнулся Луи. – Но ты… Я хотел бы сейчас выбраться отсюда, переправить тебя куда-нибудь в Остерн или другое соседнее королевство, спрятать там и тебя, и Ивэна. Но ты же помнишь, Флоран обставит все, как похищение наследника престола, начнет страшную войну и попытается вернуть вас силой, – Луи покачал головой, нежно поглаживая
