путь развития, который им и не снился.
Неподалеку от поляны располагался квартет, издающий некое подобие музыки. Двое из Иивов играли на традиционных самодельных инструментах, в то время как ребята помоложе предпочли электронику. В результате получилась некая смесь между величественным маршем и похоронной песнью. Луминара обнаружила, что мелодия, с одной стороны, вызывала у нее недовольство, а с другой – интерес.
Но, за исключением музыки, Иивы не приготовили никакого представления. Джедаи прекрасно понимали, что в этой роли сегодня придется выступить им самим. Если выступление пройдет достойно, то современные кочевники почувствуют к ним доверие и откроют все карты. В противном случае джедаям придется искать собственный путь, а он займет несравненно большее время.
Вскоре большая часть присутствующих насытила животы, а жалобная песнь квартета музыкантов постепенно утихла, растворившись в темной ночи прерии. Отхлебнув из кувшина с узким горлышком некоего странного настоя, Мазонг в крайнем нетерпении повернулся к гостям.
– А теперь, дорогие друзья, пришло время доказать нам, что джедаи – это не просто изворотливые машины, созданные специально для боя. Я уверен, что у вас в отличие от иных представителей Сената есть сердце.
– Если мне дадут слово… – начал было Киакхта, но Мазонг оборвал его резким жестом.
– Тебе не дадут слово, лишенный клана бродяга. Иивы до сих пор не решили твою дальнейшую судьбу, – обернувшись к джедаям, он улыбнулся. – Не стоит бояться: как бы плохо вы ни выступали, мы не будем вас есть. Некоторые традиции… отошли в мир иной.
– Очень приятное известие, – пробормотал Оби-Ван.
Кеноби вовсе не боялся быть съеденным этим богами забытом племенем на окраине Ансиона; нет, гораздо более опасным последствием мог стать недостаток информации, и если Иивы откажутся помочь им, поиск Борокии может занять несколько недель. А оставлять город на такие сроки не следует: интриганы и сторонники раскола в Сообществе ни за что не станут сидеть без дела.
Пока же все шло хорошо: хозяева были настроены благодушно, а джедаи старались хотя бы случайно, не нарушить ни одной из многочисленных традиций. Но предстоящее выступление могло все разрушить: традиции алвари были настолько запутанными, что любое неосторожное слово или деяние могло запросто привести к печальному финалу.
– Я пойду первой, – произнесла внезапно Баррисс и встала на ноги.
Выйдя на центр открытой поляны, покрытой свежим настилом из слежавшегося кварцевого песка, извлеченного со дна тенистого пруда, девушка встала лицом к друзьям. Среди зрителей почуялось оживление. Интересно, думали они, что же эта женщина с плоскими глазами и огромным количеством пальцев способна нам продемонстрировать? Но больше всего ожидал этого представления Энакин.
Луминара ободряюще махнула рукой падавану. Кивнув, Баррисс выхватила меч, и в то же мгновение несколько вооруженных охранников окружили сцену. Оглянувшись, Мазонг заметил, что все остальные гости сидят спокойно и непринужденно, а потому отдал немой приказ своим подчиненным, и те спешно вернулись на места.
В прохладном неподвижном воздухе ранней ночи меч Баррисс ярко вспыхнул и зажужжал. Она подняла его вверх, взмахнула несколько раз, и тут со стороны Иивов послышались оглушительные аплодисменты. Конечно, подумал Энакин, действие не отличается динамичностью, но для дикарей Ансиона оно будет в самый раз. Главное, чтобы они не попросили продемонстрировать действие меча на деле.
Внезапно Баррисс начала движение.
Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее перебрасывая меч из одной руки в другую, девушка пошла по кругу, причем следы ее на песке через некоторое время представили изображение компаса, отражающего четыре стороны света. Сидящие неподалеку Иивы тотчас отметили, что движения девушки были преисполнены почтения и уважения к собравшимся: среди кочевников подобное поведение расценивалось чрезвычайно высоко. Падаван начала двигаться все быстрее и быстрее, постепенно увеличивая силу прыжков. У сторонних наблюдателей сложилось впечатление, будто под ногами Баррисс находится огромный батут, который позволяет ей выделывать такие невообразимые акробатические па. Все это время световой меч находился высоко над головой, разрезая ночь пронзительным лучом света. Энакин подсознательно ощутил, что все акробатические номера, производимые девушкой, далеко выходили за пределы гимнастической программы, которой обязан овладеть каждый падаван.
Когда же наконец Баррисс достигла пиковой скорости движения, световой меч начал медленно вращаться. Послышался вздох изумления, за которым последовали крики и аплодисменты.
Для Энакина подобное поведение зрителей было огромным потрясением, поскольку световой меч, по его мнению, являлся исключительным оружием, и иное его применение казалось вычурным, если не кощунственным. Но в глубине души он вынужден был признать, что такого красивого выступления ему не доводилось видеть очень давно. Руки Баррисс оказались настолько искусными, что смогли превратить страшное оружие в чарующее произведение искусства.
Продолжая непрерывное вращение меча над головой и прыжки по четырем точкам компаса, она в конечном итоге добилась такого эффекта, будто в воздухе над землей повис огромный светящийся обруч. Вскоре кольцо начало разделяться на изумительные фигуры, повергающие Иивов в восторг. Но на этом представление Баррисс не окончилось. В момент одного из прыжков девушка прижала колени к груди и ухитрилась сделать так, будто огненное кольцо очутилось вокруг ее талии. Этот опаснейший прыжок она повторила несколько раз под крики и свист публики, а также восторженные возгласы со стороны самих джедаев. Последние лучше других понимали, чего будет стоить девушке ошибка в движении хотя бы на миллиметр… Она получит очень серьезные ожоги, а в том случае, если меч выпадет из рук… Об этом не хотелось и говорить. Баррисс могла лишиться руки, ноги или даже собственной головы.
Потенциальная опасность танца не только для падавана, но и всего ее окружения придавала представлению особый смак. Финалом выступления стал огромный разбег: девушка несколько раз перевернулась в воздухе, а затем приземлилась на колени прямо перед Мазонгом на расстоянии вытянутой руки. К удивлению и величайшему одобрению джедаев, вождь даже не шелохнулся, но его взгляд ни на мгновение не оставлял острия светового меча.
Особое выражение благодарности и восхищение у алвари заключалось не только в радостных криках и свистах, а в некоем подобии аплодисментов, которые кочевники производили ударами сухих трехпалых рук друг о друга. Площадка для выступления потонула в рукоплесканиях. Что же касается Мазонга, то он тихо обменялся мнением с советниками.
Тяжело дыша, девушка деактивировала меч и вернула на прежнее место. Вскоре она присоединилась к друзьям, которые до сих пор не могли прийти в себя от восторга. Наконец, Луминара склонилась к плечу Баррисс и прошептала:
– Прекрасное выступление, падаван. Но последняя деталь была очень опасной. Было бы очень неприятно вернуться в Куипернам с ученицей, разделенной на несколько неравных частей.
– Я раньше тренировалась
