и требовали, чтобы он выпил до дна, а затем норовили улечься с ним рядом. При этом они утверждали, что гойделы достаточно мудрый народ, чтобы не давать волю ревности, и любая ирландская женщина может уйти от мужа, как только того пожелает.
Одна из преследовательниц дошла до того, что выхватила из-за пояса нож и объявила, что тут же убьет себя, если Хельги ее не приласкает. И как тут откажет изголодавшийся, когда речь идет о жизни и смерти несчастной?!
Однако, если Хельги уступал женщине, он уступал только ей и надолго, пока жил в этом месте, и расставался с сожительницей, когда войско перемещалось на другую стоянку.
Первую его подругу звали Гобинет. Она была гойделкой из очень бедной семьи. Тогда шел первый год войны с данами, и Хельги со своим отрядом квартировал на Внутренних Гебридах. Он выбрал остров, на котором гнездилось множество птиц, и можно было взбираться по скалам к их гнездам. Девушки и женщины восхищались сноровке и отваге Хельги и, ясное дело, докучали ему, но лишь Гобинет угрожала зарезать себя. Хельги брал ее к себе на ложе, когда возвращался из походов, и прожил с гойделкой почти полный год. Когда же пришло время расставаться, Гобинет сказала:
– У тебя будет много женщин, и некоторые из них родят тебе детей. Но у тебя никогда не будет сына, и всех женщин ты вынужден будешь оставить. Как ты оставляешь меня.
И она протянула ему железное обручье. Отец ее был кузнецом, и имя ее, Гобинет, переводится как маленький кузнец.
Это обручье Хельги выбросил, как только сел на корабль.
Во второй год войны Хельги квартировал на севере Коннахта и жил с женщиной по имени Бэйбин. Имя ее означает иностранная, и она была фингаллкой. Она была из знатного рода, и у нее был муж, но всякий раз, когда Хельги возвращался на базу, она делила с ним ложе. Так длилось с весны до осени. А осенью Хельги собрался уезжать, и Бэйбин стала проситься плыть вместе с ним. Хельги ей отказал, сказав, что не может пойти на увоз замужней женщины.
– Тогда я объявляю тебе, – сказала Бэйбин, – что я беременна от тебя и, когда придет время, рожу тебе сына.
– От меня только девочки могут родиться, – улыбнулся Хельги и подарил Бэйбин дорогой перстень.
Третья сожительница подстерегла и захватила Хельги в Лейнстере, уже после ухода датчан. Она была королевских кровей. Когда Хельги с ней расставался, она протянула ему белый головной платок, вышитый золотом, и сказала:
– Когда ты встретишь достойную тебя женщину, пусть это будет твой свадебный подарок ей. Я хочу, чтобы северные женщины видели, что та женщина, с которой ты коротал ночи в Ирландии, не низкого происхождения и умеет быть благодарной.
Эту ирландку звали Агна, что можно перевести как целомудренная или святая.
Этот подарок Хельги сохранил.
Когда Кари, друг Хельги, однажды спросил у него, почему он своих подруг называет сожительницами, а не возлюбленными, Хельги ответил:
– Я смогу полюбить только такую женщину, которая передаст моим детям мое бесстрашие. Но я пока не встретил такой.
71
В третий год войны и в четвертый после того, как Хельги прибыл в Ирландию, Олав Белый поставил его командовать пятью боевыми кораблями. Хельги плавал на кнарре, который подарила ему Аса, а другими кораблями командовали Кари из Санднеса, Вестейн из Эгерсунда, Атли Толстый и Старкад Шерстяная Рубашка. Гринар Косолапый год назад погиб к морском бою против данов, и Старкад занял его место ближайшего соратника Хельги.
Хельги, Кари и Вестейн воевали на суше против одного из упрямившихся корольков Манстера, а Старкад и Атли прикрывали его с севера, плавая в Кенмарском заливе. И вот однажды, когда они сошлись в Дромкинне, Атли отзывает Хельги в сторону и рассказывает, что на шведском торговом корабле он снова увидел Асмунда Перхоть. Но он, Атли Толстый, на этот раз сумел остаться незамеченным, поплыл за свейским коггом, дождался, пока торговцы сойдут на берег, и ночью вместе с Лысым Гримом похитил Асмунда у торговцев.
Сначала тот не желал ни в чем признаваться и утверждал, что его похитители обознались. Но когда его стали допрашивать с пристрастием, он сообщил, что убийство ярла Авальда заказал Эйвинд Кривой Рот, что совершить подлое дело он поручил Хейдреку Кошельку. Хейдрек когда-то служил у Авальда казначеем, но был изгнан за воровство, и его взял к себе в слуги конунг Эйвинд. Хейдреку хорошо заплатили, и он, чтобы упростить дело, подговорил Асмунда Перхоть; ведь тот сопровождал ярла, знал о пути, который тот выберет, мог подсыпать сонного зелья в пиво ему, его жене и другому охраннику.
Так злодеи и сделали. Хейдрек убил своего раба, переодел его в одежду Асмунда, и труп его положил в хижину перед тем, как запереть ее снаружи и поджечь с четырех сторон. Все ведь знали о том, что прадед Хельги умер от молнии. А конунг Эйвинд припомнил, что на свадьбе отца и матери Хельги две ворожеи предрекли, что жених и невеста вместе погибнут. Он-то, Эйвинд Кривой Рот, и велел распустить слух, что стюга от молнии загорелась.
Обоим убийцам, Хейдреку и предателю Асмунду, было приказано бежать к свеям и больше в Рогаланде не объявляться. Но в первом же большом лесу, в котором они оказались по пути на восток, на них напали люди Эйвинда. Хейдрека убили. Но Асмунд был умелым воином. Зарубив двоих нападавших и одного из них ранив, он вырвался из засады. Сначала он поселился среди йотов. Затем перебрался на Готланд. Когда на Оркнейских островах он понял, что его приметили и признали его бывшие товарищи, Асмунд отправился к шведам в Упсалу и стал плавать по Восточному морю. Но, как говорится, никто не избегнет участи, назначенной роком. Выпало им плыть с товаром в Уэссекс, а оттуда, как решила команда, – в ирландский Кенмар.
– Почему вы не привезли его? – спросил Хельги.
– Он взял с нас слово, что мы его быстро умертвим, если он нам все расскажет, – ответил Атли и прибавил: – Мы бы не довезли его. Мы немного перестарались, когда его допрашивали.
– Как вы его убили? – спросил Хельги.
– Мы вонзили ему в сердце осиновый кол. Чтобы он не попал в Вальгаллу.
– Надеюсь, что валькирии с вами согласятся, – сказал Хельги и попросил Атли и Старкада, чтобы они никому не рассказывали о том, что им стало известно, и невозмутимо вели себя с Сульки и Соти, сыновьями конунга Эйвинда. Сам Хельги при встрече с
