– Что вы, мисс, – сказал он мне накануне, – да если бы вы не отказались от Джесинты, когда вам ее предлагали, приз уж точно был бы ваш. Это кобыла стоит всех остальных вместе взятых, и на ней, мисс, вы наверняка победили бы. Старина Дион не так уж плох, но приза ему не взять. Почему бы вам не попробовать Пирата?
– А мистер Тре-Меллин не станет возражать?
Тэпперти подмигнув мне.
– Нет, возражать он не станет. Сам-то он поедет на Майском Утре, а вы возьмете старину Пирата. Я вам вот что скажу: если вдруг хозяин прикажет мне: «Оседлай-ка, Тэпперти, Пирата», – хорошо, я оседлаю для него Пирата, и тогда вам, мисс, достанется Майское Утро. Хозяину будет ой как приятно, если его лошадь возьмет приз!
Мне очень хотелось показать Коннану Тре-Меллину, на что я способна, поэтому я согласилась с предложением Тэпперти. В конце концов, подумала я, я учу его дочь ездить верхом и имею право с ведома его старшего конюха выбирать лошадей в его конюшне.
Вечером накануне состязаний я подарила Элвине брошь.
Она была в восторге.
– Это же кнут! – воскликнула она.
– Мы приколем его тебе на шейный платок, – пообещала я, – и надеюсь, он принесет тебе удачу.
– Конечно, принесет, мисс. Я в этом ни капельки не сомневаюсь.
– Не слишком на него рассчитывай. Помни, «удача улыбается лишь тому, кто ее заслужил», – я процитировала слова наставлений, которые когда-то слышала от отца. – Не теряй головы, сиди прямо, смотри гордо, только пятки и подбородок опусти вниз. Когда будешь прыгать через барьер, помогай Принцу.
– Я все помню.
– Волнуешься?
– Почему так медленно тянется время?
– Это только так кажется.
Когда я зашла к ней пожелать спокойной ночи, я немного задержалась, и мы поболтали о завтрашнем дне.
Она была слишком взволнована, и я попыталась успокоить ее, велев закрыть глаза и постараться заснуть, чтобы завтра быть свежей и полной сил.
– Но как можно заснуть, мисс, если сон не идет? – спросила она.
В это мгновение я в полной мере осознала, как многого мне удалось добиться. Всего несколько месяцев назад, когда я впервые вошла в этот дом, Элвина боялась даже подойти к лошади, не говоря уже о том, чтобы сесть верхом. А сегодня она с нетерпением ждет начала верховых состязаний.
Это, конечно, замечательно, что в ней проснулся интерес к лошадям, но мне бы хотелось, чтобы этот интерес был мотивирован отнюдь не ее стремлением угодить отцу. Для нее самым важным было добиться его одобрения, и это внушало некоторые опасения.
Я сходила к себе и вернулась с томиком стихов Лонгфелло.
Присев рядом с ней на кровать, я стала читать вслух «Песню о Гайавате», по собственному опыту зная, как успокаивает размеренный ритм этого повествования.
Когда мне не спится, я принимаюсь читать наизусть «Гайавату», и отступают куда-то тревоги и волнения, и мое воображение переносит меня в первобытную чащу, где грохот ревущей реки гулким эхом отдается от скал.
Слова легко слетали с моих губ и рисовали причудливые образы. Я видела, что Элвина забыла о завтрашнем дне… о своих страхах и надеждах. Вместе с маленьким Гайаватой сидела она у ног доброй Нокомис до тех пор, пока наконец не уснула…
Проснувшись на следующий день, я заметила, что ночной туман, проник ко мне в спальню. Встав с постели, я подошла к окну и посмотрела в сад. Легкий туман еще окутывал пальмы, а на пушистых иголках вечнозеленых елей поблескивали капельки влаги.
– Надеюсь, что он скоро рассеется, – сказала я самой себе.
Однако время подходило к обеду, а туман и не думал рассеиваться, и в доме озабоченно шептались слуги, думая о предстоящем празднике. Почти все собирались пойти посмотреть на выступления. Так всегда бывает, сказала мне Китти, потому что хозяина каждый год выбирают в судьи, а Билли Тригай и другие молодые конюхи участвуют в соревнованиях.
– Хозяин всегда очень доволен, когда побеждают его лошади, – добавила она, – но, говорят, что он к своим гораздо строже.
Сразу после обеда мы с Элвиной отправились туда, где проводились соревнования: она на Черном Принце, а я на Пирате. Как приятно снова сидеть на отличной лошади! Меня так же, как Элвину, охватило сильное волнение. Мне тоже не терпелось блеснуть перед Коннаном Тре-Меллином.
Соревнования должны были состояться на большом поле неподалеку от деревенской церкви, и, когда мы подъехали, там уже собралось много народу.
Здесь нам пришлось разделиться, потому что соревнование, в котором участвовала я, как выяснилось, должно было открывать программу праздника.
Планировалось начать четверть третьего, но, как всегда, открытие задерживалось. Было уже двадцать минут, а мы все еще ждали начала церемонии.
Туман слегка поредел, но день все равно был пасмурным. Свинцовое небо казалось низким и тяжелым, и все вокруг подернулось влагой. Сильно пахло морем. Сегодня оно было спокойным, но чайки кричали как-то особенно тоскливо.
Вместе с другими судьями появился Коннан. Их было трое, все из числа местных помещиков. Как я и ожидала, Коннан был на Майском Утре, ведь Пират достался мне.
Деревенский оркестр заиграл старую корнуэльскую воинственную песню, которую с воодушевлением подхватили все присутствующие. Пели стоя, и гордые слова песни далеко разносились над полем.
В толпе я с удивлением заметила крошку Джилли, которая пела вместе со всеми. Она стояла рядом с Дейзи, и я надеялась, что та сумеет позаботиться о ребенке.
Она тоже увидела меня, но когда я помахала ей, тут же опустила глаза. Тем не менее я успела заметить ее улыбку, и от этого у меня стало легко на душе.
Я услышала за спиной звук копыт, и чей-то голос произнес:
– Неужели это сама мисс Лей?
Обернувшись, я увидела Питера Нэнселлока. Он был верхом на Джесинте.
– Добрый день, – ответила я, и мой взгляд задержался на его лошади.
– Только не говорите, что мы оба с вами участвуем в одном и том же виде программы, – воскликнул Питер Нэнселлок.
У меня на спине красовался номер, прикрепленный одним из организаторов соревнований.
– Вы тоже выступаете? – спросила я.
Он повернулся ко мне спиной, и я увидела, что у него тоже приколот номер.
– У меня нет никаких шансов, – сказала я.
– Вы боитесь проиграть мне?
– Я боюсь проиграть Джесинте, – ответила я.
– Мисс Лей, у вас была возможность сегодня выступать на ней.
– Вы знаете, что вы наделали? В конюшне только и говорят об этом случае с Джесинтой. Вы просто сумасшедший.
– Да не все ли равно, о чем болтают в конюшне?
– Мне не все равно.
– Я вас не узнаю. Вы всегда такая рассудительная.
– Гувернантка вынуждена прислушиваться к мнению всех без исключения.
