она начала сомневаться в правильности своего решения. Может, он просто дразнил ее? Неужели она неправильно его поняла? Ей хотелось думать, что нет, но, приближаясь, она не увидела его кареты. Что, если его не было дома? Тетя воспитывала ее в строгих правилах, и Кэтрин, несомненно, перевернулась бы в гробу, узнав, что Эстер отправилась в гости к мужчине посреди ночи. Эстер также не подумала о том, что нанятая им прислуга может выставить ее за дверь, но теперь она она об этом задумалась. За некоторыми занавешенными окнами горел свет, а на подъездной дорожке стояло несколько экипажей и колясок. Что, если он развлекался? Она сомневалась, что он захочет, чтобы его отрывали от гостей.
Она немного посидела, пытаясь сообразить, что ей следует делать. В конце концов она заехала во двор и остановила повозку. Она вышла на улицу в такую холодную ночь не для того, чтобы поджать хвост и сбежать из-за нескольких «а что, если».
Она привязала поводья к коновязи и перед ней возникла следующая дилемма: какой дверью воспользоваться, парадной или задней? Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее ночном визите, поэтому выбрала черный ход.
Оказавшись там, Эстер собралась с духом и постучала.
Никакого ответа.
Она постучала еще раз, на этот раз чуть сильнее. В апреле ночной воздух был холодным. Она, как всегда, оделась потеплее, но начала замечать, что холодный воздух проникает сквозь одежду. Она постучала еще раз. Ничего. Сказав себе, что у нее нет намерения стоять там всю ночь, она повернулась, чтобы направиться обратно к своему фургону. Звук открывающейся двери заставил ее остановиться. В ночном свете появилась темнокожая женщина лет пятидесяти. На ней было черное платье и белый фартук служанки. На ее лице отразилось любопытство, когда она увидела Эстер, стоящую на нижней ступеньке. Ее голос был мелодичным и звучал как иностранный, когда она спросила:
— Чем я могу вам помочь?
Эстер постаралась подавить нервозность.
— Э — э… да, я хотела бы увидеть мистера Вашона.
Женщина пристально посмотрела на Эстер.
— Он вас ждет?
Эстер слегка кивнула.
— Думаю, да.
Служанка еще мгновение разглядывала Эстер, отметив поношенную шляпку и плащ, знававший лучшие времена, затем сказала:
— Ну, мистер Вашон сейчас занят, и я понятия не имею, когда он закончит. Но вы можете подождать.
Эстер могла только догадываться, что подумала о ней эта женщина, поэтому ответила:
— Нет, я зайду в другой раз. Спасибо.
— Подождите минутку, — мягко позвала женщина.
Эстер остановилась и оглянулась.
— Как вас зовут?
— Эстер Уайатт.
На лице женщины отразилось удивление.
— Эстер Уайатт?
Женщина улыбнулась и широко распахнула дверь:
— Входите, Эстер Уайатт. Меня зовут Максимилия, но зовите меня Макси. Мне очень хотелось с вами познакомиться.
Это замечание так удивило Эстер, что в ее голове сразу же возникло множество вопросов, но вместо того, чтобы стоять на холоде и пытаться разобраться в них, она позволила улыбающейся Макси провести себя внутрь.
Задняя дверь вела в большую, хорошо оборудованную кухню, наполненную ароматами варящегося кофе и пекущегося хлеба.
— Вы знаете обо мне? — озадаченно спросила Эстер, следуя за слугой через кухню и дальше по длинному переходу, ведущему в основную часть дома.
— Все знают о «маленькой Индиго». Галено месяцами только о васи говорил.
Эстер остановилась. Это открытие показалось ей удивительным.
— Месяцы? — прохрипела она.
Макси утвердительно кивнула, а затем тихо рассмеялась.
— Вы, моя чикита, сделали то, чего не удавалось ни одной другой женщине в этом огромном мире, хотя многие пытались.
— И что же это?
— Поставить дракона на колени.
Затем она снова рассмеялась и продолжила свой путь, громко заявив:
— Мне это нравится!
Макси провела Эстер в прекрасно обставленную гостиную и, оставив ее там, отправилась за Галеном. Эстер оглядела изящные скульптуры, прекрасные гравюры на стенах и свисающую с потолка люстру, сверкающую, как зимний лед. Пребывание в такой элегантной обстановке напомнило ей о том единственном случае, когда ее вызвали в большой дом в Каролине. Конечно, поскольку она была рабыней, ей не разрешалось сидеть, ожидая, пока появится хозяйка и заставит ее работать, но Эстер помнила, как неподвижно стояла посреди комнаты, боясь пошевелиться, чтобы случайно не задеть что-нибудь и не сломать. Сейчас она чувствовала то же самое. Она была рада возвращению Макси.
— Он подойдет к вам через минуту. Позвольте, я возьму ваш плащ и шляпку. Не хотите ли чаю?
Эстер покачала головой, передавая одежду и варежки, которые она надела поверх черных вязаных перчаток.
— Я не хочу создавать для вас дополнительную работу, я просто хочу поговорить с мистером Вашоном и вернуться домой.
— Это не проблема, чикита. На улице холодно, я принесу чай с медом.
Макси ушла, и вскоре в комнату вошел Гален.
— Прости, что заставил тебя ждать, малышка.
— Не нужно извинений. Я не долго ждала.
Казалось, она не могла пошевелиться, и он тоже.
Он нарушил тягостное молчание.
— Я хотел бы познакомить тебя с несколькими друзьями.
На самом деле она не хотела, чтобы сегодняшний визит стал предметом завтрашних сплетен.
— Гален, я не уверена, что это хорошая идея.
— Они будут охранять твои секреты, как сфинкс. Я обещаю.
Затем он протянул руку.
— Пожалуйста?
Хотя она и была знакома с ним не так давно, она знала, что он нечасто говорит «пожалуйста», если вообще говорит. Она спросила:
— Мы сможем поговорить после?
— После мы сделаем все, что пожелаешь.
Она проигнорировала его «золотые чары» и эти улыбающиеся глаза, сказав:
— Тогда да, я познакомлюсь с твоими друзьями.
Его «друзья» оказались одними из самых важных и разыскиваемых людей на Дороге. Она была представлена Уильяму Ламберту и Джорджу Де Баптисту, двум высокопоставленным деятелям мичиганского андеграунда и членам-основателям Ордена афроамериканских мистерий. Она видела обоих мужчин издалека на собраниях и лекциях, но никогда не была официально представлена. Их присутствие в прокуренном кабинете Галена ей показалось совершенно удивительным.
Она подняла глаза на Галена, надеясь, что ее удивление не слишком заметно, но он просто улыбнулся и продолжил знакомить ее со всеми. Имена некоторых других принадлежали людям, известным ей только по «Освободителю» мистера Гаррисона и конкурирующему еженедельнику Фредерика Дугласа, таких как Алан Пинкертон из Чикаго и виргинец Джон Фэрфилд, чья репутация в похищении рабов уступала только репутации Галена. Каждый из восьми человек, сидевших в тускло освещенном кабинете Галена, занимал особое положение в кругах аболиционистов, и все они были на вес золота за «преступления против Юга». Если бы ловец рабов, подобный Шу, случайно наткнулся на это собрание, он разбогател бы за одну ночь.
Когда представления были закончены, еще один
