этих уставах осталось для него непонятным, ведь как военный теоретик Ворошилов обладал весьма средними способностями, каковой недостаток он сам за собой признавал. Зато он был хорошим администратором и умел назначать на нужные должности подходящих людей, поэтому подобрать кандидатуру председателя комиссии по изучению уставов из будущего для него не составило труда, тем более что вместе с уставами товарищ Белов передал ему и список подходящих для этой работы кандидатур.
Поэтому, придя в понедельник на службу, Ворошилов сразу же позвонил в военную академию имени Фрунзе и вызвал к себе ее начальника Бориса Михайловича Шапошникова, которого он знал как отличного военного теоретика и публициста, да и Белов рекомендовал назначить председателем будущей комиссии именно его. Но, поскольку Борис Михайлович не только возглавлял военную академию, но и преподавал в ней, явиться к наркому он мог не ранее восемнадцати часов.
Шапошников явился в кабинет наркома ровно в восемнадцать часов, минута в минуту. Пожав визитеру руку и предложив садиться, Климент Ефремович сразу перешел к делу.
- Борис Михайлович, у меня к вам очень важное и очень необычное поручение, - произнес Ворошилов и протянул Шапошникову толстую книгу в светло-сером коленкоровом переплете. - Вот, ознакомьтесь, это боевой устав пехоты советской армии пятьдесят девятого года.
- Что, простите? - не понял Шапошников.
- Вы не ослышались, Борис Михайлович, - улыбнулся Ворошилов. - Именно советской армии и именно пятьдесят девятого года. Не спрашивайте только, как к нам попали уставы из будущего, скажу только, что товарищ Сталин в курсе их источника и имеет веские основания этому источнику доверять.
- Вы сказали «уставы»? - уточнил Шапошников. - Значит, это не единственный документ, имеющийся у вас?
- Не единственный, - подтвердил Ворошилов. - К нам попал полный комплект как армейских, так и флотских уставов. Там и боевые, и строевые уставы, и даже дисциплинарный есть!
- Скажите, Климент Ефремович, а я могу ознакомиться с данными уставами? - поинтересовался Шапошников.
- Именно для этого я вас и пригласил, - кивнул Ворошилов. - Я хочу поручить вам создание специальной комиссии, целью которой будет выяснить, насколько уставы из будущего лучше тех, что имеются у нас сейчас, и выработать на их основе новые уставы для Красной армии. Ну как, возьметесь?
- Возьмусь! - с энтузиазмом ответил Шапошников. - А кто, кроме меня, будет входить в эту комиссию?
- Этот вопрос я оставляю на вас, но должен предупредить, что предложенные вами кандидатуры будут включены в состав комиссии только после тщательной проверки, - ответил Ворошилов. - Впрочем, одного человека я могу вам порекомендовать. Это Александр Михайлович Василевский, в настоящее время возглавляющий отдел боевой подготовки Приволжского военного округа.
- Я учту вашу рекомендацию, - кивнул Шапошников. - Когда приступать?
- Приказ о создании комиссии будет готов уже завтра, так что завтра и приступайте, - сообщил Ворошилов. - И еще. Вся работа комиссии будет проходить под грифом «ОВ», поэтому никто, кроме собственно членов комиссии, о ее работе знать не должен. О результатах работы докладывать мне лично!
- И даже заместитель наркома не должен знать? - на всякий случай уточнил Шапошников.
- Тухачевский - особенно! - отрезал Ворошилов.
11 декабря 1934 года. 15:11.
Образцовая школа №25. Москва, Старопименовский переулок, дом 5.
После знакомства с товарищем Ворошиловым расписание Максима стало еще более насыщенным. В первой половине дня он либо готовился к экзаменам, либо сдавал их, во второй же половине они с Климентов Ефремовичем садились за ноутбук и начинали разбирать предложения по реформированию Красной Армии, как разработанные в Центре, так и являвшиеся идеями самого Максима. Иногда товарищ нарком сразу соглашался с этими предложениями, иногда – объяснял Максиму его неправоту, но чаще всего - Белов и Ворошилов спорили до хрипоты, отстаивая каждый свою точку зрения.
Вот и вчера вечером они чуть ли не на смерть сцепились из-за, казалось бы, сущей мелочи – покроя новой шинели для красноармейцев.
- Товарищ Ворошилов… - устало вздохнул Максим и потянулся к остывшему уже стакану с чаем, чтобы смочить горло. – Не понимаю, откуда у вас это комчванство?
- В каком смысле «комчванство»? – Ворошилов перевел дух и удивленно посмотрел на Максима. – Объяснитесь, товарищ Белов!
- Ну, вы сейчас отказываетесь от вполне здравых идей только на том основании, что они будут придуманы не у нас, а в Германии, не так ли? И что это, как не комчванство? – поинтересовался Максим. - Мы же с вами уже согласились, что шинель является не самым удобным видом зимней одежды, она и движения стесняет, да и греет не очень. Ватная куртка в этом смысле будет не в пример удобнее… - Максим указал на экран ноутбука, где в данный момент были открыты изображения советских ватников разных лет. – Однако, шинелью можно еще и укрываться во время сна, что необходимо даже летом, поэтому, чтобы не выдавать солдату одеяло, или даже два, и, тем самым, заметно увеличивать носимое снаряжение, я и предлагаю улучшить шинель, взяв за основу крайне удачный покрой немецкой шинели образца сорок второго года, но шить ее из нашего более толстого сукна. Ведь большевики, как самые передовые люди, должны брать на вооружение все передовые достижения человечества, не так ли?
- А вы, стало быть, большевик, товарищ Белов? – скептически поинтересовался Ворошилов.
- По своим убеждениям – безусловно, -
